С 1 марта 2026 года в России вступает в силу закон о пропаганде наркотиков в интернете — с максимально размытыми формулировками. Из-за этого издательство Ad Marginem снимает с продажи книгу Вальтера Беньямина «Города», рэперы цензурируют свои треки, а киноплатформы — фильмы.
Тем временем фильм «Господин Никто против Путина» о пропаганде в российской школе получает премию Британской киноакадемии. А российские пропагандисты, похоже, в замешательстве: основателя провластного издания Readovka Алексея Костылева отправили в СИЗО по делу о хищении 1 миллиарда рублей у Минобороны. Спрашивается: зачем тогда он занимался этой самой государственной пропагандой?
Мы видим пропаганду постоянно и везде. Поговорим о ней всерьез. Об этом — новый выпуск Republic-Weekly. И вот какие материалы вы сможете в нем прочитать.
Интервью с исследователем пропаганды Ильей Шепелиным*
Журналист Илья Шепелин — один из главных исследователей пропаганды в России. Сначала он разоблачал и высмеивал ее в авторской программе на «Дожде»**, а затем в «Популярной политике». Ксения Лученко*, которая ведет на Republic проект «Ревизия 2.0», посвященный медиа в изгнании, поговорила с Шепелиным о том, как журналисты становятся пропагандистами и бывает ли «хорошая пропаганда».
Китай: как работает самая эффективная пропаганда в мире?
Сто лет назад китайские коммунисты учились у Москвы сочинять лозунги и строить агитпроп по советскому образцу. С тех пор менялись лидеры, технологии и аудитории — на место уличных репродукторов и «Красной книжечки» пришли тикток и искусственный интеллект, — но цели и методы пропаганды остались практически неизменными.
Лени Рифеншталь — все-таки художница или все-таки пропагандистка?
Лени Рифеншталь, пожалуй, самая спорная фигура в кинематографе ХХ века. Одна из главных документалисток в истории кино, свои главные фильмы — «Триумф воли» и «Олимпию» — она сняла по заказу министерства пропаганды Третьего рейха. Рифеншталь была очарована Гитлером и формировала экспортный, крайне привлекательный образ национал-социализма. При этом даже после 1945 года она не признавала своей моральной вины.
Интервью с учительницей из российской школы
Историк Константин Пахалюк* специально для Republic-Weekly поговорил с учительницей, которая после начала большой войны с Украиной работала в сельской школе и школе на Севере. Причем во втором случае она отвечала как раз за воспитательную работу.
Исследователь риторики — о том, как слова Путина становятся правилами жизни в России
В издательстве Freedom Letters вышла книга профессора Мюнхенского университета Людвига-Максимилиана Риккардо Николози «Военная риторика Путина». О том, как историческая картина мира Владимира Путина легла в основу сначала российской пропаганды, а затем и мирового переустройства, Николози рассказал Ольге Серебряной.
Как вера в пропаганду исчезает и появляется вновь: рассказываем на примере Филиппин
История падения режима Фердинанда Маркоса на Филиппинах показывает, как страх, культ личности и риторика «внешней угрозы» удерживают автократию, почему эти механизмы дают сбой и при каких условиях возрождаются вновь.
«"Правда" — это я». История Давида Заславского — советского палача культуры
Советская критика буквально формировала реальность: после отрицательных отзывов в прессе спектакли, фильмы и романы запрещали вместе с их авторами, которых затем могли лишить не только свободы, но и жизни. За главными погромными кампаниями, от травли Шостаковича в 1936-м до травли Пастернака в 1958-м, стоял один человек — Давид Заславский. Личный враг Ленина, любимец Сталина, «безродный космополит» и яростный критик большевизма. О жизни и судьбе верховного палача культуры специально для Republic-Weekly рассказывает литературный критик Лев Губин (псевдоним).
* Минюст считает «иноагентами»
** «нежелательная организация» в России