Сто лет назад китайские коммунисты учились у Москвы сочинять лозунги и строить агитпроп по советскому образцу. С тех пор менялись лидеры, технологии и аудитории — на место уличных репродукторов и «Красной книжечки» пришли тикток и искусственный интеллект, — но цели и методы пропаганды остались практически неизменными. О том, как работала и как сегодня работает самая, пожалуй, эффективная пропаганда в мире, рассказывает китаист Дмитрий Гончаров.

Китайской коммунистической пропаганде недавно исполнилось сто лет. В мае 1924 года при ЦК КПК появился специальный отдел — его создавали по образцу советского агитпропа и структур Коминтерна. Москва помогала и организовать эту работу, и финансировала ее. Деньги продолжали поступать даже в годы Великой Отечественной войны, когда самому СССР катастрофически не хватало ресурсов.

Учились китайские коммунисты тоже в Советском Союзе. В 1920–30-е годы через советские учебные заведения прошли около трех тысяч партийцев. Многие изучали военное дело и разведку, но избежать идеологической подготовки было невозможно: сталинская система строилась на пропаганде, и она пронизывала все — от учебных программ до повседневной жизни.

Китайский агитпроп выстраивали по тем же лекалам. В первые двадцать лет он занимался прежде всего устной обработкой партийных кадров и армии. К началу 1940-х годов отдел пропаганды расширил полномочия: начал контролировать газеты и журналы, задавать идеологические рамки для литературы и искусства, влиять на радио и новостную работу. Пропаганда перестала быть внутренним партийным инструментом и стала системой контроля над публичным пространством.

Кстати, первый серьезный партийный пост, который занял Мао Цзэдун осенью 1925 года в партии Гоминьдан (в которую тогда входила Компартия), был именно пост руководителя отдела пропаганды, а по совместительству — редактора журнала националистов, «Политического еженедельника».

Одним из первых навыков, который китайские коммунисты переняли у советских, стало умение создавать революционные лозунги.

Это было дешево и эффективно: лозунг обходился куда дешевле газеты или тем более кино, а воздействие мог иметь не меньшее. Впрочем, сама традиция кратких формул власти для Китая не была новой. В императорскую эпоху существовали девизы правления — короткие формулы, которыми обозначалась эпоха. Если дела шли плохо, можно было объявить о новом девизе — как будто менялся курс истории.

Императоры династии Цин использовали такие формулы, как «благоприятное правление» (с 1644 года), «процветающее и лучезарное» — девиз императора Канси, правившего более шестидесяти лет — или «всеобщее единение», под которым правил последний император Пу И до падения монархии в 1911 году. Краткая формула власти, понятная каждому, была привычной частью политической культуры.

В 1927 году, после разрыва коммунистов с Гоминьданом, Мао сформулировал один из самых известных своих лозунгов: «Винтовка рождает власть». Он уточнял: партия должна командовать винтовкой, а не наоборот. Иначе говоря, армия обязана подчиняться политическому руководству. В дальнейшем эта установка определила отношения власти и военных в КНР. Мао устранил министра обороны Пэн Дэхуая, после «дела Линь Бяо» в 1971 году под удар попали десятки военачальников. При Си Цзиньпине антикоррупционные кампании затронули уже сотни генералов и адмиралов.