В издательстве Freedom Letters вышла книга профессора Мюнхенского университета Людвига-Максимилиана Риккардо Николози «Военная риторика Путина». О том, как историческая картина мира Владимира Путина легла в основу сначала российской пропаганды, а затем и мирового переустройства, Николози рассказал Ольге Серебряной.

Риккардо Николози — профессор, заведующий кафедрой славянской филологии факультета языкознания и литературоведения Мюнхенского университета Людвига-Максимилиана, соредактор Венского славистического альманаха. Его исследования посвящены литературе и культуре России, Советского Союза и Юго-Восточной Европы XVIII-XXI веков. В 2019 году в издательстве НЛО вышло его исследование «Вырождение. Литература и психиатрия в русской культуре конца XIX века».

— Как соотносятся в вашем понимании риторика и пропаганда?

— Политическая риторика изначально была придумана как средство, обеспечивающее функционирование демократии, а не как средство пропаганды. Для Аристотеля риторика — это инструмент демократии, помогающий принимать правильные решения. Есть разные партии, они обсуждают вопросы, применяя риторические приемы, и приходят к какому-то компромиссу.

Но в ситуации персоналистской автократии, которая сейчас установилась в России, Путин не только принимает все решения, но и задает рамки политического дискурса и, соответственно, определяет линии пропаганды.

Риторика Путина лежит в основе всей политической риторики в России (в частности, того, что говорится в Думе). Никакого плюрализма давно нет — он говорит нечто, что становится топливом пропагандистской машины. Без него она не работает.

Это хорошо видно, когда происходят какие-то неожиданные события. Путин всегда реагирует с опозданием, поэтому возникают моменты, когда даже Песков не знает, что говорить, а СМИ, соответственно, не знают, о чем писать. В таких ситуациях они просто повторяют какие-то стереотипы, точно ничего не утверждая на всякий случай. А когда либо Песков от имени Путина, либо сам Путин реагируют, становится понятно, что говорить. Машина пропаганды — а сейчас это не только средства массовой информации, но и школы, университеты и так далее — на основе аргументации Путина создает новости. Таким образом, в основе всей пропаганды лежит риторика Путина.

— Но это же не всегда было так?

— Я бы сказал, что это началось с 2012 года, когда случился системный кризис путинизма. С тех пор мы имеем централизованную систему, где Путин не только принимает самые важные решения, но и определяет рамки политического дискурса.

— Получается, что Путин тем самым определяет и истину — в смысле того, что люди должны принимать за реальность?

— Ну да. Но тут надо сказать, что риторика вообще — политическая риторика, судебная риторика (есть разные формы риторики) — это не про истину. Основа риторики — это правдоподобие. То, что большинству кажется правильным в определенной ситуации. Риторика — это очень прагматическое искусство, она не решает философских вопросов. Политическая риторика решает очень конкретные задачи. Риторика — это убедительная коммуникация, но она может быть в разной степени убедительной.

Любопытно, что в путинизме цель риторики вовсе не в том, чтобы убедить адресата. Никто не ожидает, что, послушав Путина, люди тут же поменяют свою точку зрения. Путинская же риторика работает на довольно низком уровне убеждения. Путин убеждает аудиторию не в том, что все так и есть, как он говорит. Он убеждает ее, что в том, что он говорит, что-то есть.

Риккардо Николози

Это — основа деполитизации российского общества при позднем путинизме. В путинизме общество не политизировано, оно и сейчас по большому счету остается неполитизированным, несмотря на войну. От людей никто не требует, чтобы они очень активно поддерживали «СВО» или, не дай бог, выходили на улицу с флагами. Важно, чтобы люди поняли, что им с этим нужно жить и что альтернатив этому нет.

У Путина есть стандартный набор аргументов: Запад нам угрожает, НАТО нам угрожает, мы защищаем себя, в Украине все нацисты и так далее. И тут дело не в том, истинны его утверждения или нет, а в том, что в той, довольно странной, картине мира, которую он развивает и которую подхватывает затем российская пропаганда, каждый человек может найти аргументы и элементы, которые покажутся ему правдоподобными.

То, что говорит Путин, важно для пропаганды. Он должен высказаться, чтобы пропаганда потом развивала все эти аргументы.

— И все же в России существует часть общества, которая Путину не верит.

— Да, Путин говорит довольно утомительно, скучно. Никто в России, по-моему, не слушает речи Путина до конца — может, только на Новый год, но это пять минут.