Замок Отелло в Фамагусте
Продолжение романа Станислава Белковского «Синопсис».
Первая часть; вторая часть; третья часть; четвертая часть; пятая часть; шестая часть; седьмая часть; восьмая часть; девятая часть; десятая часть; одиннадцатая часть; двенадцатая часть; тринадцатая часть; четырнадцатая часть; пятнадцатая часть; шестнадцатая часть; семнадцатая часть; восемнадцатая часть; девятнадцатая часть; двадцатая часть; двадцать первая часть; двадцать вторая часть; двадцать третья часть; двадцать четвертая часть; двадцать пятая часть.
I.
Слава Богу. Это был он. Искандер Раульевич Индюков. Великий русский историк. Немного осунувшийся (мне бы так!). И постаревший (здесь у меня всё получается). Но — принципиально тот, каким я видел его во плоти предыдущий Божий раз, сразу после Нового года, в дополновоенной Москве 2022 года. Мы засели тогда в японском баре у Курского вокзала. И говорили, говорили, говорили, словно напоследок и напоказ. Никто не интересовался нашей беседой, по счастью.
Когда он написал мне с незнакомого номера неделю назад — я и поверить не мог. Неужели он? Какое странное предложение — встретиться в Фамагусте. Какая-то провокация? Кто-то из бывших соотечественников хочет меня подставить. Допустим: найдут в заднем кармане поношенный брюк сине-жёлтый порошок, а дальше — сдадут в турецкую полицию. И — коль скоро Северного Кипра формально, и официально не существует — закатают в местную каталажку так, что уж и не выйдешь. Или наоборот. Вышлют в Российскую Федерацию прямым рейсом под полицейской охраной. Там есть самолёт до Сочи, два раза в неделю, и никакой спецборт не требуется. Нет, только не на Родину. Таким сувенирным лохам, как я, надо быть втройне осторожными.
Но. Искандер Раульевич настоящий. Всё тот же сероглазый, до грани запретного понимания. Очки его потемнели, словно от многоденного перенапряга. Мы сидим в лобби-баре отеля Arkin Palm Beach. Arkin у турок (турков?) означает «мудрый старец». Я никогда не понял бы этого, если б не мой историк. Такова, собственно, и гостиница. Уроженка шестидесятых годов. Когда здесь ещё был главный курорт Восточного Средиземноморья. В 1974м — время остановилось. И это лучшее, что может с нами случиться. Помните, что такое «стрела времени»? А фразу из хрестоматии академика Опарина: «все процессы в природе, включая старение и смерть, необратимы». Есть ли здесь кто-нибудь, кроме нас? Да, официанты, пять или шесть. (Больше ему не съесть). Они подают алкоголь, что в этом месте совершенно разрешено. Но — не знают друг про друга. Сначала подходит один, вежливо слушает тебя, растворяется в усталом пространстве отельного вестибюля, минут через 10 — приходит следующий и спрашивает тебя так, словно никаких предшественников не было. Учтивые одинокие монады — менеджмент отеля, должно быть, ещё в детстве поначитался Лейбница.
«Ты с красоткой усни на росистом лугу, а проснись —
под крестом в Фамагусте».
Народная песенка крестоносцев. Предполагается, что в Фамагусте — это сплошная жесть, совсем не тот праздничный восторг покоя, что на каком-то альпийском (?) лугу. Ну, я бы так не сказал. С крестоносных времён многое изменилось. И крест под воздействием сил тяготения сделался полумесяцем, не утратив своей благомерной осанки.
Искусство заголовка — великая вещь. Много лет подряд я думал, что книжка Еремея Иудовича Парнова — про эти места. И только уже в релокации услышал от знающих людей — нет, вовсе нет, оно о тибетской долине и поисках рая. И вообще: что рай — такое место, где мечты сбываются как бы в полном объёме, а на самом деле — ровно наоборот. Как у Крёза с дельфийским оракулом: обещано было, что разрушит он великое царство. Так и вышло. Погубил. Только не персидское, как Крёзу представлялось, а своё собственное. Такая вот Фамагуста.
Я много лет описывал мечту, русскую, как я сам. Из четырёх частей, будто струнный квартет.