СИНОПСИС. Бесконечный роман в частях. Смерть Тореадора. Финал

Станислав Белковский

Фото: youtube.com/@BelkovskiyS

Продолжение романа Станислава Белковского «Синопсис».

I.

С ранней юности я (Белковский) благоговел перед числом 95. По крайней мере, с тех пор, как автомобильный номер московского региона после распада СССР стал — 095. А я купил свою первую частную машину, подержанный Volvo 440. Авто года за полтора развалилось в хлам, но речь не об этом.

С тех пор я понял про 95 многое. И 95 тезисов, прибитые Мартином Лютером в Виттенберге. 95-й Псалом, песнь заутрени, открывающая всякий день литургию католиков. Windows 95 — подарившая нам кнопку «Пуск», для всего персонального, от компьютеров до жизни вообще. Атомная масса менделеевского элемента «америций», из которого делают детекторы дыма. А дыма же не бывает без огня — того самого высокого, страшного Огня, который освещает нам единственно заслуженный путь на выход из жизни.

И даже когда московские номера стали еще и 495, из-за избытка транспортных средств в пере(за)груженном мегаполисе, я не разочаровался в исходном числе. Уже в моей полузрелости большой нумеролог Джулио Пепперштейн из преддверий Рима объяснил вот вот что. 95 в европейской культуре есть прежде всего «число тезиса» — публичного, системного, нумерованного оспаривания. Это не круглое число (как 100), не полнотное число (как 7 или 12), не апокалиптическое (как 666). Это конкретное, неровное число, которое получается, когда кто-то садится и пишет столько пунктов критики, сколько у него действительно есть материала. Лютер написал 95, потому что у него было ровно 95 пунктов. Ни больше и не еьше. И именно эта конкретность, эта неровность, эта неподогнанность под округлую форму — то, что делает 95 структурно особенным. Оно говорит: «Я не округляю; я считаю по делу». Это число интеллектуальной честности, отказывающейся от риторических удобств. И в этом смысле оно есть, может быть, одно из самых характерных чисел всей эпохи Просвещения — числа, в которых разум считает не для красоты, а для точности».

А дальше, занимаясь уже моей Теорией старости, согласно которой старости нет, а есть лишь Становление и Зрелость, набрёл я на такое вот рассуждение популярной геронтологки (геронтологини?) Сильвии Арифмомитян.

«В современной демографии число 95 означает порог, за которым человек обычно квалифицируется как »долгожитель«. Это уже не «старший пожилой» (75+), а отдельная категория, к которой относится менее 0,2% населения большинства стран. В социологии этот порог имеет особое значение, поскольку люди старше 95 лет, как правило, помнят события, которые для всех остальных уже стали историей. 95 лет — это рубеж, после которого живая память окончательно превращается в исторический документ».

Видали миндалины?

Вот почему я так разволновался, когда узнал: состояние семьи иранского рахбара, аятоллы Али Хаменеи, особенно его второго и любимого сына Моджтабы, — первенцев, видимо, начальники этого мира по-прежнему приносят в жертву своим личным баалам — достигло $95 млрд. Информация поступила в январе 2026, под Старый Новый год по авангардному календарю, и вдруг стало совершенно ясно: большая война против Ирана — грянет вот-вот. Она неизбежна, как новогодний щелкунчик. Там, правда, было еще что-то про Моджтабу — титульного гея, и что он через таких же гомосексуалов, но еврейского (!) происхождения скупал жилую недвижимость на Аллее миллиардеров (Bishop’s Avenue) в Северном Лондоне, — но это всё было уже не то. Пожухшее, пережеванное и вторичное.