Станислав Белковский
Фото: youtube.com/@BelkovskiyS
Продолжение романа Станислава Белковского «Синопсис».
Первая часть; вторая часть; третья часть; четвертая часть; пятая часть; шестая часть; седьмая часть; восьмая часть; девятая часть; десятая часть; одиннадцатая часть; двенадцатая часть; тринадцатая часть; четырнадцатая часть; пятнадцатая часть; шестнадцатая часть; семнадцатая часть; восемнадцатая часть; девятнадцатая часть.
Эпштейн и Франкенштейн. Приемли равнодушно…
А. С. Пушкин
Эпштейн и вампиры. Как убить мать. Часть I.
А.
Шейлок Холмский кормил молодых котов Чайльда и Гарольда. Чалика и Гарика. Рыжего и серого. Им года по полтора — два, не больше. У станции метро Regents Park. Лучшим сухим кормом Grandorf. Когда ему позвонила престарелая графиня Европа де Аженор. Кажется, из Парижа. Когда звонят по мобильной связи — не сразу ведь ясно, откуда. Хотя всякий звонок — как недавно узнал Шейлок от одного очень продвинутого специалиста по IT-безопасности — имеет запах. Так в этой технологической современности всё устроено. Чтобы легче было фиксировать, кто, с кем, когда разговаривал, и откуда. По классификации Цваардемакера, запах Парижа — гибридный: амбромускусный + пригорелый. Что-то такое наш сыщик сейчас и услышал, всей мощью престарелых органов чувств.
Неизвестно, был ли Рабинович солдатом была ли Европа де Аженор — графиней. Считалось, что её накануне совершеннолетия — а позже уже юридически и нельзя — усыновил граф Этьен де Аженор, потомок большого корсиканского богослова времён Второй республики. Оставивший ей премилое имение в 45 км от Парижа. Хотя любое, даже самое поверхностное расследование показывало, что родилась Европа, как, впрочем, и мистер Холмский, в Советском Союзе. Только не в Киеве, а в самой что ни на есть Москве. Вскоре после конца XX мировой войны. И подлинный, сперматический отец её был — дипломат из Ливана. А вот матерью — русская балерина французского происхождения. В общем, с младенчества будущая графиня разговаривала по-французски. Но звали её тогда — то ли Мария, то ли Надежда. А потом, по легенде, она ездила в обозе Большого театра в Париж. И там её, пятнадцатилетнюю, похитил совершенно обезумевший от страсти греческий судовладелец. Лет на 30 старше её. И параллельно ещё удочерил тот самый граф, лет на 40 старше её. Ну, чтобы дать ей возможность жить во Франции, а советская власть на юную прелестницу не слишком покушалась. Де Аженор и грек — вместе и по отдельности — переименовали её в «Европу». Природа отношений в этом мускусном треугольнике так и осталась неясной. Можно было и разобраться — но только зачем, если половина подробностей придуманы, и теперь уж не отличишь документарных фактов от плодов сладострастного воображения. А твоя жизнь, Шейлок? — вдруг удивился лондонский частный детектив, изначальный киевский ветеринар, обращаясь к самому себе. Она ведь тоже похожа на нарратив, нацарапанный наспех неуверенным бумагомаракой. Которому срочно надо было закрывать аванс за книжку, вот и выдумал несусветный сюжет, в котором концы не сходятся с началами и обратно.
Через 4 дня они встретились в лобби-баре отеля Costes. Так возжелала графиня. Шейлок пару раз бывал здесь и раньше. Эта гостиница, по парижским меркам довольно свежая, всегда напоминала сыщику огромный VIP-бордель. Почти все женские сотрудницы были полураздеты, а разжатые клиентки в баре словно взывали к громким утехам за шальные деньги. В консервативных местах континентального мира так уж вроде и не принято, но здесь — именно вот.
— Здесь, кстати, в номерах на самом видном месте — презервативы. Как зайдёшь — сразу бросаются в руки, — словно угадав мысли сыщика, развила тему Европа. Несмотря на нагнетающую ветхость, она была всё ещё красива собой и демонстративно кокетлива. В юбке — повыше вполне удобных колен.