Марк Фейгин. Фото из личного архива
26 января ПАСЕ утвердила состав «Платформы российских демократических сил», включив в нее 15 представителей российской оппозиции и антивоенных активистов, которые теперь смогут участвовать в ее работе. Это первая попытка включения российских граждан в работу Ассамблеи с начала полномасштабного вторжения, при том, что платформа не является официальной российской делегацией. 29 января члены платформы впервые соберутся вместе.
Ранее Republic поговорил с политиком Дмитрием Гудковым* о будущей работе с ПАСЕ. Теперь мы спросили другого члена новой структуры — Марка Фейгина, зачем это все нужно, когда войне почти четыре года, Россия наращивает репрессии, а европейские столицы продолжают бездействовать даже в вопросах упрощенной легализации в ЕС жертв политических преследований.
— Марк, во-первых, я вас поздравляю, что после нескольких лет разговоров это все наконец обрело конкретику. Вы сами рады этому?
— Вы знаете, мне 54 года. Я уже всякое в жизни видывал. Поэтому у меня дофамин приливается одномоментно, а потом все буднично. Так что я спокойно воспринял это.
— Сутки спустя (разговор состоялся 27 января. — Republic) от дофамина не осталось следа?
— Да. Ранее напряжение было большое. Все перевозбудились по этому поводу. Честно говоря, это перевозбуждение было неожиданным. Поверьте мне, я не испытываю самодовольства. Я считаю, что это просто рабочая ситуация. Дальше нужно приложить усилия, иначе будет выглядеть очень ущербно для репутации, если ничего вообще не удастся добиться. Так что я сейчас уже другими заботами охвачен.
— В принципе чего тут можно добиться? Ну, можно съездить четыре раза в год на недельку в Страсбург. Там можно будет послушать, что говорят делегаты разных стран в разных комитетах. А сделать-то что вы можете? У вашей платформы нет права голоса в ПАСЕ.
— Не. Так не пойдет. Это было бы слишком ритуально. Сам по себе статус, который приобретают эти 15 участников российской оппозиционной платформы, он уже работает как вещь, имеющая самостоятельное значение. Почему? Потому что к позиции, к словам таких людей прислушиваются по-другому, нежели к блогеру или общественному деятелю или даже к человеку, называющему себя политиком в эмиграции. Все-таки статус сам по себе дает повышение качества этого статуса…