Участница Pussy Riot у российского павильона в Венеции, 6 мая 2026 года
Marco BERTORELLO / AFP
61-я Венецианская биеннале, открывшаяся 9 мая, проходит под знаком участия России. Даже те, кто никогда не интересовался современным искусством, теперь знают, что российский павильон открылся впервые после начала полномасштабной войны, вызвав протесты Еврокомиссии и части эмигрировавшей оппозиции. Биеннале началось перформансом FEMEN и Pussy Riot** у павильона Щусева, удачно дополнившим его музыкальную программу. Но главным экспонатом российского современного искусства стало открытое письмо против участия Александра Сокурова на круглом столе «Инакомыслие и мир», после публикации которого выступление Сокурова отменили. Вслед за композитором Сергеем Невским в дискуссию о том, кого же представляют россияне в Венеции, включается редактор раздела «Культура» Константин Шавловский.
Судя по многочисленным свидетельствам, оставленным в разные эпохи людьми, прошедшими войну, мертвые тела на фронте теряют сакральное значение для живых. По трупам ходят, их не замечают и могут даже приспособить под что-то утилитарное. На войне жизнь становится буквально неотделима от смерти — в том числе из-за невозможности провести разделяющие их ритуалы. Мертвое тело оказывается просто биоматериалом, лишенным биографии и судьбы.
Российско-украинская война длится пятый год, и общим местом стали слова о повсеместном привыкании к войне. Кошмары первых дней никуда не делись, просто они перестали ужасать: невозможно ужасаться смерти каждого ребенка в Одессе или Белгороде, каждому разрушенному дому в Сумах и Курске. Как будто бы против такого «привыкания к войне» и была направлена акция оппозиционных активистов и художников, протестовавших перед павильоном Щусева против участия России в Венецианской биеннале. Против того, что на пятый год война уходит из европейской информационной повестки, становится фоном и за нормализацией войны якобы следует нормализация государства, которое ее развязало. В то время как подобная постановка вопроса кажется мне в корне неверной: если ты перестаешь обращать внимание на смерть, привыкаешь к ней и начинаешь ходить по трупам — это, напротив, значит, что ты находишься на войне. А, возможно, и сам являешься войной.
Привыкание к войне невозможно остановить рассказами о смертях и разрушениях — напротив, они только закрепляют это привыкание. Единственное, что может «разорвать шаблон», — это напоминание о мире. В ситуации нормализации войны и репрессий самые сильные эмоции вызывает не повторение лозунгов «нет войне» или слов-паразитов типа «фашизм», а работа художественного и политического воображения, которое разрушает бинарную военную логику, противостоит привычному делению на «своих» и «чужих», возвращает в мир сложность. В человеческой истории эта роль традиционно закреплена за искусством — именно оно говорит о недопустимости и бесчеловечности войны, разделяя мир живых и мир мертвых и препятствуя их смешению. Именно искусство, тесно связанное с ритуальной магией, возвращает смерти сакральное измерение.
Бросается в глаза, что в скандале с открытием российского павильона в Венеции по трупам к его отмене пробежались как раз его противники. В то время как в самом павильоне звучала кантата композитора Алексея Сысоева «Красно солнышко», основанная на северных плачах — тот самый необходимый для наступления мира ритуальный жест, призванный оплакать жертв войны, отделив живых от мертвых, — силы российской творческой оппозиции во главе с Маратом Гельманом*, Катей Марголис* и Надеждой Толоконниковой* по-военному приспосабливали мертвецов к своим нуждам: расклеивали плакаты с убитыми на войне украинскими художниками и использовали имена сидящих и умерших в тюрьмах россиян в письме, направленном против участия режиссера Александра Сокурова в круглом столе на тему «Инакомыслие и мир».
Украинская активистка Инна Шевченкоbp FEMEN и активистки Pussy Riot проводят акцию протеста против участия России в художественной выставке Венецианской биеннале, 6 мая 2026 года.
Marco BERTORELLO / AFP
Смысл этого письма, опубликованного 8 мая, заключается в том, что Александр Сокуров, который, по мнению подписантов, «без риска циркулирует между властью и международным признанием», не имеет права говорить об инакомыслии, пока «другие за это же самое оказываются в тюрьмах, изгнании или гибнут». Поскольку мертвых или сидящих в тюрьме художников на круглый стол пригласить нельзя, то методом исключения легко понять: авторы воззвания к дирекции биеннале декларируют, что за российское искусство могут представлять только эмигранты (то есть — они сами). Но — «в обязательном порядке» — в присутствии украинских художников и работников культуры! Учитывая объяснимое нежелание украинцев после 2022 года участвовать в одних мероприятиях с россиянами, эта приписка, кажется, обесценивает идею любого круглого стола с участием россиян, даже если их отбором будет заниматься не биеннале, а платформа российских оппозиционных сил при ПАСЕ.