Сергей Невский
Венецианская биеннале в этом году началась с протестов против программы павильона Россия, впервые с 2022 года представившего свою культурную программу, а продолжилась — бойкотом участия Израиля. Композитор Сергей Невский размышляет о том, какой из двух перформансов — протестный, устроенный Pussy Riot* и политическими активистами, или музыкальный, исполненный Алексеем Сысоевым и ансамблем Intrada в российском павильоне, — останется в истории мирового искусства.
Для начала, чтобы исключить любое недопонимание, скажу очевидную, но необходимую вещь. Присутствие официальных институций государства, ведущего агрессивную войну, на международном форуме, сотрудничество с такими институциями — недопустимы. Дальнейший текст — попытка анализа текущей ситуации, возникшей в связи с возвращением России на венецианскую биеннале и описание возможных последствий подобного возвращения.
Десять лет назад замечательный российский композитор Алексей Сысоев написал два сочинения на тексты возмущенной публики, столкнувшейся с феноменом современного искусства. Текст первого сочинения — «Униженные и оскорбленные» — был взят с форума «Классика» и состоял из ругательных отзывов меломанов на постановку оперы «Тангейзер» Тимофеем Кулябиным (мне запомнился рефрен: «гнусные духовные уроды»). Эта монументальная вещь была исполнена в Театре.док и зафиксирована в документальном фильме Марины Разбежкиной. Второе сочинение — «Ready written», на текст Павла Арсеньева «фрагменты перехваченных сигналов», — начинается с дословного воспроизведения реальных отзывов посетителей на выставку Дмитрия Гутова. Отзывы эти являют собой монолог коллективного бессознательного, концентрат нутряной российской хтони, знакомый нам по фотографиям Александра Гронского и Александра Петросяна. Переведенные на абстрактный язык современной музыки, они становятся еще более зловещим обличительным высказыванием о современности.
мы полноценная независимая нация
в никаких гнидах
дутых в гении
не нуждаемся
тем более искажающих и подавляющих нашу идентичность
и национальное самосознание,
подобным лишь пытаются отнять россию у русских
ликвидировав нашу идентичность и субьектность
признав нас брендом несуществующей вещью
для использования паразитами иных наций
когда им удобно прикидывающихся полезными нам талантами,
с какого хера я буду считать талантом пушкина
если эта падаль дутая жидами
всячески выставляется в качестве аргумента
моей национальной неполноценности и для стирания моей идентичности,
какой еще талант, эта гнилая падаль
как и все эти коньктурные обезличенные лгуны,
врущие нам прямо в глаза
в нескольких словах сразу противоречивые факты,
нам русским ничего не надо от всех этих извращенцев
раздувших свои перверзии в культы культуры,
русские только очистятся морально и вырастут интелектуально
вернувшись в свое сознание
если вся эта русофобская паразитная мерзость будет истреблена,
гной баласт и дерьмо россии
Если «Униженные и оскорбленные», трехчасовая импровизационная партитура, до сих пор иногда звучит в России, благо текст в ней размыт и почти не слышен, то «ready written» до сих пор осталось не исполненным. За истекшие десять лет ни один ансамбль и ни один фестиваль современной музыки не решились исполнить эту вещь как внутри России, так и — особенно после 2022 года — за ее пределами.
За десять лет, прошедшие со времени написания «ready written», жизнь разметала людей, с ним связанных. Дмитрий Гутов находится в России и практически не ведет публичной жизни, Павел Арсеньев уехал и преподает русскую литературу в Сорбонне, а Алексей Сысоев вместе с другими российскими композиторами и исполнителями представляет Россию в этом году на биеннале современного искусства в Венеции. Перед павильоном бушуют протесты, интернет полон проклятий участникам перформансов, так что можно сказать, что Сысоев в каком-то смысле оказался внутри своих ранних сочинений и стал героем когда-то выбранных им документальных текстов.
В рамках проекта «Дерево укоренено в небо», представленного в российском павильоне в Венеции, вокальный ансамбль Intrada несколько раз исполнит кантату Сысоева «Красно солнышко», основанную на оригинальных северных плачах. Сам композитор описывает свое сочинение как один огромный жест покаяния и боли, триумф смерти, в котором старинный плач превращается в физиологический микроинтервальный вой, распределенный между восемью вокалистами.