Сергей Алексашенко
Фото: предоставлено Сергеем Алексашенко
На этой неделе весьма ярко стартовал Петербургский международный экономический форум. Это сейчас только и разговоров, что про взрывы и кринж, а когда-то это была площадка, где звучали разные голоса, спорили всерьез, заключали важные международные договоры. Но что инвесторы видят теперь? Может ли бизнес заинтересовать воюющая страна под санкциями? И способна ли вообще экономика эту войну вытянуть? Об этом Republic расспросил бывшего зампреда Центробанка, старшего научного сотрудника NEST Centre* в Лондоне Сергея Алексашенко*.
— В правительстве России нас продолжают уверять, что в российской экономике есть сложности, но в целом все не сильно плохо. Например, накануне министр экономического развития РФ Максим Решетников заявил: «Российская экономика справляется с вызовами и ограничениями. За последние три года ВВП вырос более чем на 10%. По итогам прошлого года 1%, в марте 1,8%. Снижается инфляция, безработица остается минимальной». А вы что думаете по поводу таких успехов?
— Решетников сказал, что в экономике есть проблемы, она замедляется. Но март был лучше, чем январь-февраль, и есть надежда на дальнейшее улучшение. Поэтому не надо преувеличивать оптимизм правительства. И правительство, и Путин прекрасно понимают, что экономика перестала расти. Но дальше есть позиции оптимистов и пессимистов. Оптимисты говорят, что стакан наполовину полон, а пессимисты говорят, что он наполовину пуст. Вот в этом состоит вся дискуссия.
То, что тенденция российской экономики на протяжении последних полутора-двух лет идет в сторону замедления темпов роста и рецессии в гражданских секторах промышленности, например, и в строительстве, — это всем очевидно. Правительство не хочет говорить о плохом, оно хочет говорить только о хорошем. У вас был пациент в больнице, у него была температура 36,7°C, потом стала 37,2°C, сейчас она 37,5°C. Вы мне задаете вопрос, скажите, а пациент умрет? Но тут приходит другой доктор и говорит, что он обязательно выздоровеет. Потому что никаких признаков смертельной болезни мы не видим.