Графика - Прошу слова
Возможно ли завершение войны в Украине при живом Путине? Наш подписчик, представившийся как Сергей Гусев, таких шансов почти не видит. В его материале, который мы опубликовали 13 мая, говорится, что для хозяина Кремля переговоры — это всего лишь процесс, который не должен привести к срыву его планов и желаний. Другой наш подписчик, подписывающийся Хаимом Иоффе, курьером службы доставки, с этим не совсем согласен. Он полагает, что помочь завершению войны может выдача Украине одного известного человека. Но кого?
Прочитав заметку Сергея Гусева о невозможности прекращения российско-украинской войны (точнее, о распаде РФ как о единственной предпосылке к завершению войны), мы впали в некоторое замешательство: все события последних года-полутора войны Гусев объясняет только через личность Путина, причем конкретно через одну ее сторону — присущую Путину этическую систему. Личности Путина коснемся ниже, а сейчас повторим (изложенные в осенней заметке) причины, по которым требование Путиным всей Донецкой области является неснижаемым:
а) Донецк и многие другие города области испытывают острую нехватку воды. До войны многие города Донбасса снабжались водой по каналу от реки Северский Донец, берущему начало как раз рядом со Славянском. По этому же водоводу до войны снабжался водой и Мариуполь, так что украинские власти не решались его отключить. Для возобновления водоснабжения Донецка, каким оно было до войны, РФ необходим физический контроль над точкой выхода канала из Северского Донца.
б) Проблема «физической легитимности»: до войны украинская администрация Луганской области заседала в Северодонецке (на территории этой же области), что делало ее не менее легитимной в глазах населения, чем Плотницкого из ЛНР. Если же регион подконтролен РФ целиком (как Крым) и его украинская администрация заседает в изгнании в Киеве, ее легитимность снижается до уровня бюрократического курьеза.
в) Проблема «сохранения лица»: ДНР в границах Донецкой области — это цель, заявленная Путиным первоначально (в обращении о начале «СВО»), в отличие от нарисовавшегося уже по ходу войны Запорожья. Недостижение данной цели «на земле» будет очень сложно представить населению (и офицерству!) как победу. Переговоры о демилитаризации могут (после прекращения огня) идти еще долго, но военный и полицейский контроль территорий входит в режим прекращения огня, он всем виден в моменте.
в-1) В z-среде, а отчасти и среди офицерства, популярны разговоры о том, как Гиркин в 2014 году захватил Славянск усилиями одной роты добровольцев с винтовками Мосина, тогда как управляемая Путиным армия не в силах захватить Славянск уже три с половиной года. При этом, даже если сам Гиркин не выйдет на волю в 2027 году, а разделит судьбу Навального, такие разговоры никуда не денутся (эффект Стрейзанд). Заканчивать войну на такой ноте недопустимо: чтобы «продать» исход этой войны как выигрыш, Путин должен показать, что способен добиться большего, чем любой частник (да, Гиркин образца 2014 года — это частник), а для этого нужно захватить как минимум всю Донецкую область.
Последние два пункта связаны с личностью Путина и перестанут играть роль после его ухода с поста президента. Но важность первых двух пунктов (Гусев их не упоминает) все равно никуда не исчезнет, пока Кремль не захочет вернуть Донбасс Украине: Донецк продолжит нуждаться в водоснабжении из Северского Донца, а украинская администрация в невзятом ВС РФ Славянске продолжит подрывать — в глазах жителей Донбасса — авторитет российской оккупационной администрации ДНР.
Говоря о личности Путина, Гусев верно отмечает его принадлежность второй (по Лефевру) этической системе, но слишком абсолютизирует этот фактор. Меж тем сам Лефевр указывает, что во второй этической системе (как, впрочем, и в первой) есть свои герои и лицемеры. Но разве Путин — герой? Разве он революционер, командир партизанского отряда, главарь банды? Может, он аятолла, находчивый полемист, прославленный разведчик? Нет. Путин не прославился даже как палач. Вся его карьера была чисто бюрократической, с ношением портфелей вышестоящих и вылизыванием вышестоящих жоп. В своей карьере, по мере подъема по бюрократической лестнице, Путин постоянно шел на компромиссы, и на моральные тоже. Не видно препятствий, исключающих возможность сегодняшнего компромисса с его стороны.
Что же касается войн, то их порой прекращали без видимой победы Сталин (советско-финскую), Саддам Хусейн и аятолла Хомейни (друг против друга) — лица, намного более героические, чем Путин, и в то же время принадлежащие второй этической системе. Собственно, сам Путин (под псевдонимом Медведев) в 2008 году отказался от похода на Тбилиси. Принадлежность правителя ко второй этической системе несколько затрудняет, но не исключает возможности прекращения им войн.
Далее Гусев, видимо, некритически прочитав Лефевра, пишет: Путин не считает Трампа «вышестоящей инстанцией», потому что тот не отдает ему Украину. Так написать — означает не понимать не только теорию Лефевра, а базовые понятия жизни вообще и российской в частности. Вышестоящий на то и вышестоящий, что не удовлетворяет все желания нижестоящих — он им не официант, — а спускает им свои решения в административном порядке. Путин действительно постепенно перестает уважать Трампа, но связано это, прежде всего, с тем, что Трамп постоянно сдает назад, что нью-йоркские остряки обозначили акронимом TACO, Trump always chickens out. Нам очень странно, отчего Трамп, соблазнивший на своем веку сотни женщин и участвовавший (в юности, будучи курсантом) в нескольких крупных драках, не понимает важности уверенного поведения — без которого невозможно и уважение окружающих.
Дональд Трамп и Владимир Путин на саммите в Анкоридже
Photo by DREW ANGERER / AFP
Но основная ошибка Гусева в другом: слово «Украина» в его заметке (вне справок) упоминается только раз (в словосочетании «отдать ему Украину»), а Зеленский не упомянут вообще. Меж тем, если вспомнить историю переговоров, часто бывали ситуации, когда Трамп солидаризировался с российской, а не с украинской позицией. Бывало, что Трамп предлагал Зеленскому отдать Донбасс, а тот отказывался. Зеленского можно понять: он не согласится на мир ценой сдачи Путину остатков Донецкой области, поскольку войска РФ продвигаются слишком медленно. За год с 1 мая 2025 по 30 апреля 2026 года включительно ВС РФ захватили (не только в Донбассе) 4,05 тыс. км2, или 11,1 км2/сутки, то есть 1–1,35 тыс. км2 за 3–4 месяца. Если же учесть, что с начала 2026 года ВС РФ захватили немногим более 600 км2 (336 км2 зимой и 267,5 км2 с начала весны), наступательную инициативу РФ стоит оценивать еще ниже. Если темп продвижения российских войск по Украине был низок, а стал еще ниже (за весну 2026 г. он составляет 3,62 км2/сутки, что численно равно ценам на водку в 70-е годы), война на истощение оказывается выгоднее, чем сдача территорий без боя. Какой смысл передавать противнику весь Донбасс за просто так, если, пока противник будет тот Донбасс завоевывать, его (противника, не Донбасса) экономика вконец истощится?
Хотя первым к войне на истощение перешел Путин — точнее, Суровикин — летом 2023 года, далее уже Зеленский смог, после Очеретинского прорыва весной 2024 года, навязать Путину продолжение войны на истощение. Война на истощение несет в себе риск, что ВСУ потерпят крах раньше, чем российская экономика. Но в настоящий момент положение Украины — наилучшее за последние два с половиной года, после провала летнего (2023 года) наступления. Фронт удалось стабилизировать, а превосходство ВСУ в дронах сохраняется по всем основным типам, и они наносят российской экономике явно больший ущерб, чем российская армия украинской — что в текущей войне на истощение сдвигает шансы в пользу Украины. Текущей весной, когда российский бюджет трещит со скоростью 550 тыс. руб. в секунду, становится очевидным, что расчет Зеленского был оправдан.
Говоря, что Трамп предлагал сделку России, все забывают ответить на другой вопрос: а что он предлагал Украине? Какую сделку? Украина отдает Донбасс, а что получает взамен? Мир? Но Путин тоже получает мир. Мир Украина получает в обмен на мир Путину, а что в обмен на остаток Донбасса? Послевоенные инвестиции? Тоже нет. Инвестиции — это (в отличие от милостыни) нечто взаимовыгодное, это то, что потом должно вернуться инвестору. Да и зависят инвестиции от послевоенного инвестиционного климата в стране, странно ставить их в зависимость от отдачи территорий. Поэтому мы можем уверенно сказать: одна из причин, по которым сорвалось прекращение огня в Украине, состоит в том, что содержательной сделки Украине и не предлагали.
Можно даже сказать, что с прекращением помощи от США положение Украины улучшилось.
- Во-первых, Штаты утратили рычаг давления на Украину.
- Во-вторых, они больше не запрещают Украине бить по объектам внутри РФ — в частности, топливно-энергетическим.
- В-третьих, европейцы теперь лишены возможности водить Украину за нос и вынуждены помогать ей, лишь бы не допустить исчезновения своего наиболее боеспособного союзника и приближение ВС РФ к границам ЕС.
- В-четвертых, Украина все равно получает американское оружие, только теперь не за американский, а за европейский счет.
Как мы уже писали в зимней заметке: пусть (гипотетически) миротворцы предложат обеим сторонам мир на условиях передачи Украиной под контроль ВС РФ указанной площади (1–1,5 тыс. км2) в пределах Донецкой области в качестве «премии за наступательную инициативу» (допустим, что Путину удастся поднять темп продвижения ВС РФ до прошлогоднего) и еще столько же — в обмен на вывод российских войск из оккупированных территорий в Днепропетровской, Харьковской, Сумской областях, итого 2–3 тыс. км2. Мы можем только гадать, согласится ли Украина на такие условия (может согласиться). Но РФ на такие условия не согласится точно: любой мир, при котором Славянск остается под контролем Украины, будет воспринят Россией как поражение, по причинам, описанным в начале настоящей заметки.
Итак, минимальные (и неснижаемые) требования России включают передачу всего Донбасса (Донецкой области) целиком, снижать их далее РФ уже не будет, кроме как в случае прямой угрозы поражения (таковым, повторимся, является истощение экономики РФ). Но Украина не согласится передать весь Донбасс целиком забесплатно. Передать «премию за наступательную инициативу» — может, и согласится, а весь Донбасс — точно нет.
В этой связи встает вопрос: что должна отдать Россия Украине в обмен на оставшуюся, помимо «премии за наступательную инициативу», часть Донбасса? Кроме территорий в Днепропетровской, Сумской, Харьковской областях, которых все равно не хватит для такого обмена. Видим следующие варианты:
- заплатить деньгами;
- обменять на территории в Запорожской области;
- обменять на каких-либо лиц, капитально повинных перед Украиной. Например, такими лицами могут быть Гиркин, а также виновный в убийстве школьника Степана Чубенко Погодин.
Пожалуй, вариант «3» будет наименее тривиален и в то же время наиболее продуктивен. 65 лет назад казнь Эйхмана помогла Израилю справиться с травмами Холокоста и в то же время заявить о себе как о полноценном государстве. Аналогичную пользу Украине принесет казнь Гиркина и ряда других преступников 2014 года: это будет одновременно проработка травм долгой войны и в то же время заявление о себе как о субъекте мировой политики, а не только о пространстве между Россией и Польшей. В самой же России выдача преступников 2014 года поссорит Путина с z-сообществом, что затруднит начало следующей войны, а также укрепит шансы на возобладание нарратива о войне как о безличной общей беде — который также не способствует началу новых войн.
Игорь Гиркин в стеклянной клетке для подсудимых во время слушания по апелляции на продление срока его предварительного заключения
Photo by NATALIA KOLESNIKOVA / AFP
Что же дальше? В принципе, наш вывод не отличается от осеннего: прогноз упирается в вопрос, продлится ли война до договора или до истощения одной из сторон. В данном тексте мы, полемизируя с подписчиком Сергеем Гусевым, постарались предложить идею договора, исключающего дальнейшие войны и иные кровавые потрясения.
Хаим Иоффе, курьер службы доставки