Дмитрий Быков
Фото: Евгений Одиноков / РИА Новости
10 мая мы провели пятый стрим Republic Smoke. В гостях у Зинаиды Пронченко* и Константина Шавловского был писатель и колумнист Republic Дмитрий Быков*. Первая часть разговора началась с обсуждения скандалов вокруг Венецианской биеннале, а закончилась выяснением, кто сегодня в России лоялен режиму, определяет ли тюремный срок моральную правоту, кому Дмитрий Львович выдает индульгенции и является ли письмо за отмену Сокурова доносом. Публикуем расшифровку этого фрагмента стрима.
Зинаида Пронченко: Мы анонсировали много разных скандальных тем, в первую очередь всю суету, которая происходила вокруг превью Венецианской биеннале. Там разыгралась целая серия скандалов. Во-первых, с возобновлением российского павильона, с его содержанием в виде ансамбля «Толока», который исполняет погребальный плач «Зачем-зачем же связываться с государством?», куратор пожелал остаться неизвестным, бойкот от оппозиционных сил, оппозиционные силы написали открытое письмо дирекции, чтобы Александра Сокурова, большого русского режиссера, изъяли из программы диалогов под названием «Инакомыслие и мир». А еще потом вдогонку начался бойкот израильского павильона, ну конечно же. И мы хотим начать с вопроса: Дмитрий Львович, кто в этих боях без правил «ваши» и «наши»? Вы за кого? Кому сочувствуете, или вы тоже всем возмущены?
Дмитрий Быков: Нет, это была бы слишком простая позиция — всем возмущаться. Я считаю, что павильону России сейчас на биеннале совершенно не место. И я восхищаюсь подспудным вкусом и тактом Александра Сокурова, который не поехал, который из этой ситуации сам себя изъял.
В свое время один замечательный правозащитник — он в России, не буду лишний раз его называть, не Александр Подрабинек — сказал очень точно: «Единственный сценарий правильного поведения в тюрьме — это не попадать туда». Потому что правильно вести себя по тюремным законам невозможно. Ты все равно какое-нибудь правило нарушишь. Потому что, понимаете, ведь опускают не за то, что ты чему-то не соответствуешь, а потому что нравится опускать. Вот и все. Никаких других сексуальных тайных мотивов здесь нет.
Я очень рад, что Сокуров не поехал. Я против того, чтобы обвинять Сашу Скочиленко в черной неблагодарности. Потому что, я думаю, она заплатила достаточно за свое право иметь любое мнение. Многие говорят, что отсидка — не индульгенция. Мне кажется, ты сначала отсиди, а потом решай. Я считаю, что и отравление не индульгенция, но, тем не менее, ты сначала отравись, а потом говори. Но если брать ситуацию в целом, я очень рад тому, что подавляющее большинство российских серьезных художников, музыкантов, теоретиков искусства не поучаствовали в этой профанации.