Фото из архива Александра Кынева
Менее чем через полгода в России должны состояться выборы на разных уровнях. В течение трех дней, 18–20 сентября, россияне будут выбирать (если это слово еще применимо) депутатов Госдумы и 39 региональных парламентов, а также глав семи субъектов Федерации. Кто-то считает, что раз в России давно утвердился авторитаризм или даже тоталитаризм, работает репрессивная машина, действуют запреты и цензура, идет война, то выборы окончательно превратились в фикцию и, по сути, больше не нужны. Но так ли это? Политолог, специалист по региональным политическим процессам, исследователь партий, выборов и избирательных систем Александр Кынев* не совсем согласен с такой трактовкой.
— На днях Путин заявил: «Хочу напомнить, что осенью состоятся выборы депутатов Государственной думы, впервые в них примут участие жители наших четырех исторических, воссоединенных с Россией регионов. Мы понимаем, что выборы пройдут в непростых условиях». А как вы на данный момент оцениваете те самые «непростые условия» вокруг грядущих выборов?
— С момента начала СВО все избирательные кампании последних четырех лет проходят в экстремальных условиях. Это обусловлено массой запретов и ограничений. Все принятые в 2022 году и позже законы никто не отменял. Фактически действует активная цензура и самоцензура. Масса вещей просто запрещены, о них невозможно говорить публично. Расширено представление о так называемом антиэкстремистском законодательстве. На сегодня у нас количество запретов экстремально высокое за всю историю российских выборов.
Сегодня власть практически в любой момент может лишить любого человека избирательных прав во внесудебном порядке. До «спецоперации» ничего такого не было. Теперь еще и невозможно ничего говорить о «спецоперации», если это как-то отличается от официальной позиции. И неважно, с какой стороны ты отклоняешься — с левой или с правой. У нас сидит и Гиркин, и Шлосберг. В этом смысле поле для дискуссии равно нулю.