Екатерина Козинченко, специалист в области нефтегазового консалтинга, экс-глава Accenture
Из личного архива Екатерины Козинченко
Цена Brent после падения начала февраля дальше большую часть потерь отыграла. Но для России важнее другое: дисконт растет, а отрасли не хватает инвестиций и технологий. Нефть остается ключевым товаром для российской и мировой экономики. Последний Republic-Weekly мы целиком посвятили энергоресурсам. Здесь же Екатерина Козинченко, специалист в области нефтегазового консалтинга, до недавнего времени управляющий глобальный директор крупнейшей в мире консалтинговой компании Accenture, объясняет, что будет с конкурентоспособностью российских компаний без доступа к знаниям, специалистам и современным ИТ-решениям, чем грозит снижение нефтедобычи и почему затягивается пресловутый энергопереход.
— С начала февраля произошел обвал цен: фьючерсы на нефть марки Brent упали более чем на 4,5–5%, опустившись до примерно $66 за баррель, американская WTI снизилась до уровня около $62, а российская URALS падала до $42. Каков ваш прогноз на дальнейшее развитие мирового нефтяного рынка в ближайшей и среднесрочной перспективе?
— Что касается цен на нефть, то это, конечно, всегда вопрос, на который очень сложно отвечать, но попробую. Сейчас в мире сложился баланс спроса и предложения. И поэтому цена в ближайшей и среднесрочной перспективе, скорее всего, будет находиться в пределах того, какая она есть сейчас.
Да, российская нефть продается с дисконтом, и этот дисконт за последнее время вырос, поскольку администрация Трампа ввела дополнительные новые санкции и к тому же пытается всячески демонстрировать, что они будут следить за их выполнением, что, конечно, будет стимулировать дальнейшее давление на Россию продавать часть объемов нефти с дисконтом.