Андрей Козовой
Из личного архива Андрея Козового
Republic продолжает проект, посвященный 80-летию начала холодной войны. Публикуем беседу историка Андрея Козового с Зинаидой Пронченко о «плохих русских», «тупых американцах», «совках», железном занавесе и других мифах холодной войны.
— Что привело вас к изучению холодной войны?
— В некотором смысле я считаю себя ребенком холодной войны. Я родился в 1975 году в Москве — на пике того, что тогда называли «разрядкой». Как поняли потом, этот год был поворотным: Хельсинкское совещание с его знаменитой «третьей корзиной», посвященной правам человека, дало решительный толчок движению правозащитников в СССР, в том же году Нобелевскую премию мира вручили Андрею Сахарову. Хотя меня назвали не в честь этого великого человека, сам факт моего рождения в тот год — любопытное совпадение.
Кроме того, наша семья оказалась втянутой в водоворот холодной войны еще с конца 1950-х. Моей бабушкой была Ольга Ивинская — муза Бориса Пастернака, и вместе с моей матерью она дорого заплатила за публикацию за рубежом романа «Доктор Живаго».
Советские власти рассматривали эту книгу как оружие холодной войны. Позднее, с 1981-го по 1985 год, я жил с матерью в Москве, будучи разлучен с отцом, который находился во Франции вместе с моим братом. Несмотря на все его усилия добиться нашего выезда, советские власти фактически держали нас в заложниках и согласились отпустить лишь после визита Франсуа Миттерана в СССР в 1984 году. Наша семейная драма и разрешение нашего «гуманитарного дела» — всего лишь крошечный эпизод холодной войны, но именно он, в ретроспективе, во многом объясняет мое решение посвятить себя этому многообразному и сложному конфликту и написать диссертацию про антиамериканскую пропаганду в СССР в 1975–1985 — мои советские годы…
Фото из личного архива Андрея Козового