Андрей Коробков. Фото из личного архива
20 января 2025 года состоялась вторая инаугурация Дональда Трампа в качестве 47-го президента США. Прошел год. Как изменилась Америка за это время? Чего ждать от Белого дома европейцам и украинцам. Россия — друг, враг или так? Почему Трамп осуществил спецоперацию против Мадуро, но фактически ничего не сделал против режима Хаменеи? Есть ли в США силы, способные противостоять Трампу, ждет ли страну внутреннее противостояние? И главное, трампизм — это только на время президентства Трампа или надолго? На эти темы мы поговорили с профессором политологии и международных отношений Университета штата Теннесси, доктором экономических и политических наук Андреем Коробковым.
— Как вы в целом оцениваете первый год второго президентского срока Трампа? Что из ожидаемого вами оправдалось, а что — нет?
— Все идет так, как и прогнозировалось. Трамп пытается проводить системные реформы по очень широкому как внутриполитическому, так и внешнеполитическому фронту. И это является определенной проблемой для него, поскольку он слишком распыляет свои усилия, а те преобразования, которые он пытается делать, имеют структурный характер. Прежде всего это касается внешней политики. Ничего скандального не произошло, поскольку все, что он делает, обсуждалось еще в 2015 году. С того момента, как он с Меланией появился на золотом эскалаторе и заявил о своем намерении баллотироваться в президенты. Трамп хочет полностью изменить как мировую политическую систему, так и внешнюю политику США.
Смысл его внешнеполитической стратегии — урезание роли США в качестве мирового полицейского. Как это ни странно звучит в свете последних событий, это остается частью его планов. Далее, значительный уход из Европы, переориентация на Тихоокеанское кольцо — на Азию и на Латинскую Америку. И постановка во главу угла сдерживания Китая. Его планы также включают резкое ослабление институтов глобализации, которые, на взгляд Трампа, разрушают суверенитет отдельных стран, привели к потере реального сектора американской экономики и одновременно резко усилили позиции Китая, превратившегося — вслед за Великобританией и США — в новую «мастерскую мира».