Сечин во время посещения морской буровой платформы в Охотском море.
Фото: ИТАР-ТАСС / пресс-служба НК «Роснефть»
«Настоящий Игорь Иванович» всегда подразумевает некую аутентичную ценность, как настоящий бриллиант или какой-нибудь Louis Vuitton. Не поддельный, такой притягательный и всемогущий! «Тот самый», прошедший с Путиным огонь, воду и медные труды и вне публики по-свойски обращавшийся к президенту на «ты». Пожалуй, нет в Российском государстве фигуры, которой приписывали бы большее влияние после Путина, чем Сечин. Но может ли он оставаться российским Дартом Вейдером сколь угодно долго?
Каково это – быть «настоящим Игорь Ивановичем» сейчас и 10–12 лет назад? В 2003 году, когда началось «дело ЮКОСа» и Сечину приписывали авторство спецоперации по разрушению крупнейшей нефтяной компании России со всеми уголовными, служебными, корпоративными сопровождениями, Сечин, безусловно, был не тем, кем он является сейчас. Тогда Ходорковский был чем-то вроде сегодняшней Украины: он поглощал все внимание президента, его слом был предметом многочисленных и регулярных тайных совещаний, в операции были задействованы сотни государевых мужей, а курировал всю армию путинская правая рука, такой Шойгу сегодняшней войны – Игорь Сечин. Тогда Путину нужны были советы, планы, схемы, стратегии, выстраивающиеся в крайне рискованной игре, надолго перекроившей систему отношений власти и крупного бизнеса, уничтожившей олигархов как класс. Сечин был всегда рядом. Он разделял озлобленность и ответственность, подбадривал, вселял уверенность, давал советы и даже, наверное, сакрализировал происходящее. Это был исключительный политический эксклюзив, поставивший Сечина на место идеолога и архитектора новой путинской России. Это было построение фундамента той страны, которую мы знаем сегодня, и Путин, это важно понимать, вынужден был действовать во враждебной для себя среде, при чуждом ему правительстве, зажравшихся олигархах, лицемерной Думе, при поддержке собственной, слабой пока команды серых чекистов и аналитиков-либералов. Тогда демиургом было принято называть совсем другого персонажа, который, однако, скорее был творческим исполнителем задач, спускаемых сверху. Сечин же был Создателем, пусть и на вторых ролях.