Не знаю, когда именно вы читаете этот текст, но — как можете видеть по таймстампу в левом верхнем углу экрана — он вышел ровно за два часа до стартового свистка матча между Испанией и Аргентиной. Я ещё не знаю, кто выиграл. Не знаю, что сотворил в этом матче Месси, что придумал Луис де ла Фуэнте и как прошёл этот странный «американский» получасовой перерыв в стиле Супербоула. Возможно, в этом конкретном финале скоро случится что-то невероятное. Но всё остальное на этом чемпионате мира уже случилось за предыдущие пять недель.

Большинство единодушно: с точки зрения именно футбола — это был лучший ЧМ в XXI веке.

Однако давайте честно: если вас интересует только футбол, то чемпионаты мира можно не смотреть в принципе. Включайте Лигу чемпионов, АПЛ, Бундеслигу или Ла Лигу — там в футбол играют на несколько порядков лучше. Вылетевший из английской Премьер-лиги «Вест Хэм», скорее всего, боролся бы с этой Аргентиной на равных, а занявший 15-е место «Кристал Пэлас» и вовсе котировался бы фаворитом финала.

Но чемпионат мира по футболу — это же не совсем про футбол. Это про глобальный праздник, карнавал, это десять сборных из Африки, восемь из Азии, двенадцать — из обеих Америк. Это команды и игроки, которых вы не видели никогда и не скоро в следующий раз увидите. Это личные драматические истории 1248 футболистов, многих тысяч причастных и миллионов болельщиков. Как говорил Юрген Клопп — человек, чьи интервью и пресс-конференции значат для меня не меньше великих романов:

«Футбол — это самая важная из наименее важных вещей в жизни».

ЧМ-2026 — это Возинья, вратарь сборной Кабо-Верде, бывший игрок чемпионатов Молдовы, Кипра и португальских низов, ставший суперзвездой здесь и сейчас, в 40 лет. Но это и англичанин Коби Майну, который остался единственным игроком сборной, ни разу не вышедшим на поле. Это чудесный последний танец Лионеля Месси и чудовищный для Криштиану Роналду. Это бельгиец Сенне Ламменс, получивший шанс всей жизни на 70-й минуте из-за травмы лучшего голкипера мира Тибо Куртуа — и совершивший роковую ошибку на 88-й. Это главный тренер англичан Томас Тухель, который в полуфинале научил нас всех тому, что трусость — это поражение. Это разговор в раздевалке футболистов сборной Франции, которые к перерыву летели 0:4 от этой сборной Англии в матче за бронзу. Это Неймар, устраивающий издевательские игры разума с вратарём Норвегии на последней минуте матча, который его команда уже проиграла. Это серость Германии, драма Панамы, гордость Кюрасао.

Чемпионат мира — это чудеса.

Неслучайно многие люди, тоскуя по прекрасной довоенной России, вспоминают именно домашний чемпионат мира 2018 года — открытую, доброжелательную страну с улыбающимися ментами и счастливыми иностранцами на улицах Саранска. Вспоминают, а мгновение спустя оговариваются, проводя параллели с Мюнхенской олимпиадой 1936 года или Аргентиной 1978-го. Ну да, дескать, диктаторам нужны свои праздники для отбеливания репутации, а мы и рады обманываться. И в этом смысле у современного футбола сборных, как у любого классического эпоса, есть настоящий верховный злодей. Его зовут Джанни Инфантино.

Всё, конечно, началось до него, но именно при нём футбольная система дошла до ручки в своей политизированности. Инфантино возглавил ФИФА в 2016 году, и давайте просто посмотрим на правителей стран, которые принимали турниры после этого: Владимир Путин в 2018-м, катарский эмир Тамим ибн Хамад Аль Тани в 2022-м, Дональд Трамп в 2026-м. Да, часть этих заявок одобрялась ещё до Инфантино, но именно он стал официальным лицом «диктаторских праздников». Это ему не стесняется звонить Дональд Трамп с просьбой отменить красную карточку американскому форварду Фоларину Балогуну, это он официально переехал жить в Доху в 2019 году.

Часто футболу ставят в заслугу то, что он является сублимацией идеи войны, эдаким мирным вариантом решения межнациональных конфликтов (ничего, конечно, не способным решить, но всё-таки). Считается, что вот такой вид противостояния государств — это хорошо, что такие танцы вокруг флага — это здорово.

Не знаю — не знаю. 2020-е ставят под сомнение любую большую идею, и эту, кажется, тоже. Что вообще такое «национальный футбол» в 2026 году, когда миграционные процессы бьют все показатели, в Европе стёрты границы, а почти треть игроков на крупных турнирах представляют не те страны, в которых они родились? В стартовом составе сборной Марокко — ни одного человека, кто родился бы в Марокко; за Испанию играют футболисты, которые принципиально не называют себя испанцами (а, считают себя, например, каталонцами); родные братья Дуэ выступают за разные сборные, хотя выросли в одной комнате, да и сам Месси — по формальным, так сказать, признакам — итальянец.

Какой ещё национальный футбол?

Может быть, сама идея футбола сборных — это ретро-концепт и атавизм, а спорту высших достижений нужна революция? Вот, именно об этом мы будем говорить в ближайшую неделю на страницах Republic-Weekly. Обсудим, что из себя представляет сегодня главная игра планеты и куда она катится.

Вас ждут и текст про кризис футбольных наций от Сергея Бондаренко, и текст про влияние Инфантино на игру от Вадима Лукомского (да-да, ждите!), и сравнение футбола и кинематографа с точки зрения зрелища от кинокритика Андрея Карташова, и текст про ИИ в футболе. И много-много чего ещё.

В общем, Чемпионат мира закончился, самое время как следует поговорить о футболе — самой важной из наименее важных вещей.