Полина Аронсон
У Юрия Трифонова есть повесть «Обмен» — одна из самых жутких и щемящих в цикле «московских повестей». Советские обмены жильем канули в небытие, но люди и в XXI веке меняются домами. И эти обмены не менее тревожны — они превращают нас из хозяев своих домов в их менеджеров. Тем, кто страдает от июльской жары, предлагаем прочесть зимнее эссе социолога Полины Аронсон из специального литературного выпуска Republic «Номер дома», который в конце июля выйдет отдельной книгой в издательстве Vidim Books. И напоминаем о последней возможности заказать ее на сайте издательства по специальной цене.
В дни между немецким Рождеством и Новым годом моя семья всегда начинает планировать летний отдых. Немцы называют эту тихую, ничем не заполненную неделю «междугодьем» — «zwischen den Jahren»: выпав из привычного хода времени, ты болтаешься где-то немножко не здесь, перебирая ногами в подсвеченной огоньками декабрьской темноте. Оттуда, из этого вневременья, кажется, что возможно все — стоит только захотеть, и даже лето уже наступит совсем скоро; зажмурься покрепче — и услышишь шум моря.
В этом году первый раз в жизни мы решили не снимать жилье, а попробовать махнуться жилплощадью через платформу обмена: вдруг какой-нибудь испанской или португальской семье надоест жара, и они захотят посетить Берлин? Милости просим, мы готовы предоставить нашу квартиру в обмен на вашу, а все гарантии и страховки возьмет на себя платформа-посредник. Очень удобно и, чего греха таить, выгодно — но почему-то на сердце неожиданно тревожно.
Дело вовсе не в тревоге за чистоту полотенец и сохранность серебряных ложечек: за последние несколько лет в нашем доме жило, ночевало и сидело на чемоданах столько незнакомых людей из таких разных концов мира, что мы давно привыкли к тому, что мы здесь всегда как будто не совсем одни. И наоборот, я не боюсь чужих домов: каждый год я провожу отпуск в съемном жилье и знаю, что могу привыкнуть почти к любой планировке, почти к любому запаху, почти к любому шуму за окном. Это иная тревога, и она исходит из самой формы обмена, на которую мы согласились, создав нашей квартире профиль на платформе с приятным (вроде бы) интерфейсом и надежным (вроде бы) сервисом. Это тревога отчуждения, тревога, возникающая от метаморфозы, превращающей дом в объект недвижимости, а обитающие в нем вещи — в капитал. А главное, тревога о том, кто же тогда мы — живущие в нем?
Сдавать свою квартиру в обмен на чужое жилье — совсем не то же самое, что снимать это же жилье за деньги.
Долгие годы наша роль на рынке быстрого обмена была определена. Подглядывая в окна к чужим людям, таращась на их ковры и занавески, оценивая на глазок удобство их стульев и постелей, любуясь их вазонами и кофеварками, мы были потребителями. Мы покупали чистоту, уют, удобство и близость к пляжу посредством банковского перевода. Древний принцип: утром деньги — вечером стулья. Плюс расходы на клининг, призванный стереть следы нашего пребывания. Именно клининг; уборка — это что-то слишком интимное. Клининг стерилизует, опрыскивает, полирует. Он нужен для уничтожения неуместной для той или иной территории формы жизни. Уборка ставит в шкаф любимые чашки с трещинкой, смахивает пыль со стопки книг, которые все нет времени прочитать. Она поддерживает ту форму жизни, которая на этой территории самозародилась и продолжает расти.
Точно так же, открыть свой дом незнакомым людям по просьбе друзей или из желания помочь — совсем не то же самое, что выставить его на рынок обмена. Вписка на то и вписка, что случается она непредсказуемо и без регламентированной взаимности: сегодня я у тебя, завтра ты у кого-то еще, послезавтра этот «кто-то еще» на Бали у Петровых. Открывая наш собственный дом то Сафи из Алеппо, то Кате из Краматорска, то цирковой труппе из Питера, то московской аспирантке, мы были хозяевами не столько своих квадратных метров, сколько своей воли и расположения. Мы принимали гостей — а не туристов, беженцев или командировочных.
Но для сервисной экономики обмена эта роль не годится. Алгоритм обменной платформы мало чем отличается от алгоритма большинства дейтинговых приложений: покажи себя в наиболее заманчивом виде, получи баллы — и жди мэтча в своей категории! Как и в Тиндере, создание успешного профиля на HomeExchange требует немалых навыков управления привлекательностью. Главной здесь становится способность к тому, что можно назвать профессионализацией интимного: «я» превращается в отчуждаемую упаковку, из которой извлекается ценность. При этом, платформенная экономика требует совершить, на первый взгляд, невозможное — то есть, стандартизировать уникальность. С одной стороны, конкуренция вынуждает выделяться — с другой стороны, алгоритм вознаграждает узнаваемые жанры (в фото, в тексте, в якобы случайных мелочах). Дом должен выглядеть «обжитым», но предъявляться как продукт. Я больше не его хозяйка — я менеджер его привлекательности.