Что значит «быть молодым»? Образ юности в массовом сознании сконструирован искусством — и прежде всего кинорежиссерами. В СССР канон юности, пожалуй, задали герои Марлена Хуциева, в Европе — персонажи французской «новой волны», в Америке, например, «Детки» Ларри Кларка. Но насколько эти экранные образы применимы к сегодняшним двадцатилетним в Москве? И, может быть, правы те взрослые, которые публично заявляли, что собственно молодости как таковой у современной молодежи не было? Специально для Republic об этом размышляет студентка и начинающий кинокритик Катя Гусева.
А помните у Хуциева? «Спускайся вниз!» — кричит Коля с балкона. Герои несутся по ступеням, прыгают от радости, обнимаются, забегают сыграть в футбол. Все в пыли, но абсолютно счастливые, они снова бегут — вперед, поворот, опять лестница, теперь наверх. Они знакомятся в автобусах и бесцельно бродят по бульварам, мостам и проспектам.
Или еще одна сцена. Летний дождь. Бритый Саша в свадебном костюме покупает цветы. По улице идет — нет, почти танцует — промокшая насквозь девушка. В руках — туфли, она прыгает по лужам. Они снова гуляют по Чистопрудному, выбирают пластинки, едут в метро, на машинах, на велосипедах. Иногда поют на эскалаторах.
«Эх, вот как выглядит настоящая молодость! Было же время», — вздыхаем мы. И совершенно не важно, что никто из нас этого времени не застал. Нам не нужно разбирать фильм по косточкам, чтобы почувствовать эту витальность. «Мне двадцать лет» — и здесь все ясно. Какая же эта молодость свободная, сомневающаяся, открытая.
Мне тоже двадцать лет. Но со мной что-то не так.