Александра Старобинец уехала из России в марте 2022-го, когда ей было 17 лет. С тех пор она иногда приезжает в Москву и Петербург и фиксирует, как меняется городская среда и ее обитатели. Специально для молодежного номера Republic-Weekly она написала о том, как вместе с Россией меняется и ее восприятие страны, войны и друзей.
Уезжая из России, я уместилась в две емкости: один чемодан и один рюкзак с отошедшей молнией. Все, что не влезло, осталось там: книги, большая часть одежды, посуда и прочие многочисленные предметы быта, бабушка с дедушкой, бесконечное множество бесконечно любимых людей и еще по мелочи — станции метро, улицы и дома, река Яуза, Новодевичий монастырь, сирень на Фрунзенской набережной, тополиный пух во дворе, электрички, подвалы и крыши.
Техническая возможность приехать в гости к себе домой, однако, для меня никуда не исчезла — и, учитывая упомянутые потери, приезжала я регулярно. За время таких наездов мне довелось наблюдать, пожалуй, каждый этап деформации, что происходила с этим домом.
Первые полгода все оставалось — как будто бы — на своих местах. Думаю, именно это мешало мне притереться к эмигрантской реальности: ты бежал от войны, беды и трагедии, но приехал туда, где нет ни трагедии, ни беды.
Никакая война ни в чем не проявляется, все живут как раньше, только тебя здесь больше нет. Разве что случайная зэтка то тут, то там напоминает, в чем же, собственно, было дело.
Но во втором полугодии 2022-го все начало меняться.
Приехав в Москву в сентябре 2022 года, я первым делом буквально столкнулась с Пригожиным. Приятель встретил меня во Внуково, мы вышли и решили прогуляться. Я прикуривала размокшую сигарету и не смотрела, куда иду, пока не врезалась во что-то лбом. Подняла глаза — с билборда, на который я налетела, смотрит Евгений Пригожин. Я смотрю на него. У нас очень проникновенные гляделки. Приятель смеется, говорит: «О, знакомьтесь! Эти теперь тут везде».
И действительно, баннеры с Пригожиным и другими вагнерами встречались часто. Тогда их, если не изменяет память, было столько же — если не больше, — сколько баннеров с многочисленными «героями России». Кроме того, стали набирать обороты георгиевские ленточки как элемент персонального и уличного декора. В 2023-м к ним добавилась реклама службы по контракту. А потом случился пригожинский бунт.
В последний раз я испытала это чувство — что-то происходит в России — именно тогда.