Republic-Weekly продолжает неделю мультивселенных. Одна из главных идей этой концепции заключается в том, что любой исторический сценарий возможен и, скорее всего, где-то уже реализован. Максим Рычков разбирает пять ключевых развилок прошлого и анализирует альтернативную реальность: что, если бы США проиграли Войну за независимость, Германия победила в Первой мировой, Сталин сдал Москву в 1941-м, СССР сохранил единство, а Путин понес наказание за аннексию Крыма?
Монархия — мать порядка: США в конце XVIII века не получили независимости от Британии
Что должно было случиться? При внимательном взгляде на историю английских колоний в Северной Америке можно найти ряд факторов, которые помешали бы им стать отдельным государством, доказывал историк Джонатан Ч. Д. Кларк.
Во-первых, у колонистов могло не быть даже запроса на независимость. Еще в 1680-х годах король Яков II пытался свернуть самоуправление в будущих штатах и объединить их в несколько жестко привязанных к Лондону доминионов. Но короля в 1688 году свергли, большинство его реформ отменили, а последующие монархи и их правительства до 1760-х годов всерьез не интересовались заокеанскими делами.
Во-вторых, вплоть до 1775 года война колонистов против метрополии отнюдь не выглядела неизбежной. А в октябре 1774 года (за полгода до начала Войны за независимость) пенсильванский политик Джозеф Галлоуэй на I Континентальном конгрессе предложил компромиссный план: он предполагал объединение колоний в союз со своими правительством, постоянным парламентом и значительной автономией во внутренних делах, пусть и под контролем присылаемого из Англии «президент-генерала».
Будь Галлоуэй чуть убедительнее, а его противники — пассивнее, политик добился бы немедленного принятия проекта и примирения с метрополией. Тринадцать колоний пошли бы по пути будущих Канады и Австралии.
В-третьих, даже после начала войны британцы могли и должны были побеждать. Изначально королевская армия превосходила революционеров по всем статьям, но из-за просчетов командующих так и не нанесла войску Джорджа Вашингтона стратегического поражения. В результате война стала затяжной, повстанцы окрепли и научились побеждать, на помощь им пришли Франция и другие европейские страны. 19 октября 1781 года все это увенчала легендарная капитуляция англичан при Йорктауне. Однако при толковом руководстве «красные мундиры» закончили бы войну намного раньше и на своих условиях — никаких независимых Соединенных Штатов на политической карте мира не возникло бы.
Фейковая обложка журнала Time, опубликованая Белым домом
Что было бы дальше? «Не-независимость США» послужила бы важнейшей развилкой для судеб многих народов из разных частей планеты. В таком случае почти наверняка не состоялась бы и Великая французская революция, поскольку в реальной истории Париж спровоцировал социальный взрыв 1789–1799 годов неуемными тратами на помощь восставшим американцам. А не случись той войны, Франция избежала бы банкротства и у Бурбонов было бы время для необходимых реформ.
Не было бы Французской революции — не состоялось бы Наполеоновских войн и наполеоновской же империи. А значит, не была бы оккупирована Испания — следовательно, колонии Латинской Америки не получили бы стимула для своих войн за независимость. Вообще, первая из наших мультивселенных смотрится скучнее реальной истории: монархи сидят на своих престолах, никаких восстаний и революционных войн.
Нельзя исключать, что человечество еще долго ждало бы прецедента, когда вооруженный массовый мятеж обернулся бы качественными переменами к лучшему для конкретной страны. Вполне возможно, что в мире несложившихся США «революция» воспринималось бы как бранное слово и в XIХ, и в ХХ веке, судьбу планеты до сих пор решали бы монархические, а не республиканские правительства, а колониализм, неравенство и расизм воспринимались бы как безусловная норма. Так что эта мультивселенная — мир победившего консерватизма и доведенной до радикализма умеренности.
А как было бы сейчас? Именно Соединенные Штаты и революционная Франция научили остальные народы антимонархическим революциям, учреждению республик, секуляризации государства и строительству гражданских наций. Наши представления о свободе, демократии, федерации, правах человека, сменяемости власти и многом другом до сих пор производны от того, о чем писали Томас Джефферсон, Томас Пейн, Шарль Монтескье и Жан-Жак Руссо.
Кроме того, создание США и Французская революция навсегда изменили нашу повседневность. Представьте мир, в котором нет не только сериалов Netflix, но даже метрической системы мер и весов, изобретенной после свержения монархии французскими учеными.