В Republic-Weekly — неделя мультивселенных, концепта, который в 2020-х превратился из научной гипотезы в поп-культурную моду. Ближайшие семь дней мы будем говорить не только о теоретической физике и космосе, но и о философии выбора, альтернативных сценариях истории и терапевтическом эффекте мысли «а что, если бы…». Но для начала стоит разобраться, как человечество вообще пришло к идее жизни в параллельных мирах. Историк и журналист Тео Зену в своей статье для The Washington Post проследил захватывающий и порой трагический путь этой теории — от античного фальстарта, через инквизицию и открытия ХХ века. Публикуем перевод этого материала.
Автор: историк и журналист Тео Зену
Где-то в бескрайних просторах космоса существуют планеты, похожие на Землю. И на этих планетах живут другие версии вас — те, кто сделал в жизни совершенно иной выбор.
Так гласит теория мультивселенной. Согласно ей, наша Вселенная — лишь одна из бесчисленного множества других вселенных, некоторые из которых населены нашими двойниками.
И эта манящая идея захватила поп-культуру. Возьмем, к примеру, 2022 год: вышел фильм «Всё везде и сразу» — высоко оцененный критиками триллер о женщине, способной получать доступ к параллельным реальностям. Или марвеловский «Доктор Стрэндж: В мультивселенной безумия», где колдун отправляется в удивительное путешествие по вселенным и по пути сражается со своими «мультивселенскими» версиями.
Но при всей этой моде на мультивселенную сама концепция на самом деле уходит корнями на тысячи лет назад, а ее история почти так же запутанна, как все, с чем Доктору Стрэнджу довелось столкнуться в своих приключениях.
Как рассказывает Том Зигфрид в своей книге 2019 года «The Number of the Heavens» («Число небес»), идея мультивселенной возникла более двух тысячелетий назад в Древней Греции — у философа Демокрита, который выдвинул гипотезу о существовании бесконечного числа вселенных. Спустя столетия римский мыслитель Лукреций подхватил эту идею и развил ее, написав, что «остается признать неизбежно, что во Вселенной еще и другие имеются земли, да и людей племена и также различные звери».
Но концепция мультивселенной не прижилась на античном рынке идей. Платон и его ученик Аристотель предложили более простую и логичную концепцию: существует одна-единственная Вселенная — та, в которой живем мы. Именно это и стало общепринятым представлением.
Библия укрепила то же представление, и когда христианство утвердилось на Западе, церковные лидеры лишь еще сильнее закрепили теорию единственной Вселенной. Она господствовала вплоть до Средневековья.
По иронии судьбы именно церковь в 1277 году вытащила мультивселенную из чулана истории. В тот судьбоносный год парижский епископ Этьен Тампье издал 219 «осуждений» для богословов — фактически указав им, каких взглядов ни в коем случае нельзя придерживаться под угрозой отлучения от церкви. Пункт 34 запрещал утверждать, что Бог «не мог создать несколько миров». Логика Тампье была вполне понятна: если Всемогущий действительно всемогущ, как учит Библия, значит, он способен создать бесконечное число вселенных.
Но божественное кроется в деталях.
Христианские ученые утверждали, что Бог мог создать множество вселенных, а вовсе не то, что он действительно это сделал.