Почему в 1991 году почти никто не верил в распад СССР? Какие республики, получив независимость, почувствовали себя обманутыми? Как так вышло, что люди, которые собрались в Беловежской пуще переучредить Советский Cоюз, в итоге его упразднили? Правда ли, что Ельцин развалил страну по пьяни? Наконец, какие государства, образовавшиеся из союзных республик, состоялись, а какие — превратились в failed states? Максим Рычков поговорил о «параде суверенитетов», его причинах и последствиях с политологом Аркадием Дубновым*, автором книги «Почему распался СССР. Вспоминают руководители союзных республик».
«Русские хотят выйти из Союза? Ну, тогда нам сам бог велел»
— В последнее время распад СССР — особенно на разговорном уровне — часто приравнивают к понятию «парад суверенитетов». Насколько это верно с точки зрения историка или политолога?
— Уравнивать так называемый парад суверенитетов с распадом Советского Союза — это неправильная постановка вопроса изначально. То, что происходило в союзных республиках в 1991 году, было нарастающим процессом утраты дееспособности большой советской империи.
В 1985 году к власти пришло руководство Михаила Горбачева. И, конечно, никому там и в голову не могло прийти, что к 1991 году Советский Союз как объединение 15 республик перестанет существовать. Это произошло в результате многих факторов. Их было много, и в процессе они образовали синергию.
Первым здесь я бы назвал всем известную чудовищную катастрофу в Чернобыле в 1986-м. Потом — резкое падение цен на нефть. Еще бы я вспомнил последствия разрушительного Спитакского землетрясения в Армянской ССР, оно подспудно обнажило проблемы во взаимоотношениях союзных республик и центра.
Было и стремление Горбачева — осознанное или нет, это вопрос психологии — преобразовать Советский Союз в гораздо более либеральную конструкцию со свободными республиками, более полномочными по отношению к союзному центру.
Грубо говоря, что-то вроде Соединенных Штатов Америки, где штаты могут противостоять президентской власти. Ну и всему этому сопутствовало то, что коммунистическая идеология чем дальше, тем больше выявляла свою несостоятельность. Власть номенклатуры в союзных республиках ослабла, при этом обнаружилось, что многие местные руководители скорее националисты, чем проводники коммунистической идеологии.
И да, война в Афганистане — важный фактор. Во многом именно она подорвала веру в мощь СССР. В сумме все это дало результат, предопределило движение к государственной независимости этих республик, от Балтии до Центральной Азии.
— А когда в республиках началось необратимое движение на выход из Союза?
— После путча ГКЧП в августе 1991 года. Нигде толком его не поддержали. Ни на военном, ни на политическом, ни на каком-то другом уровне. Была только одна республика, где руководитель был готов следовать приказам госкомитета.
— Беларусь?
— Нет, что вы. Это вам сейчас кажется, что она всегда была такой, какая есть сейчас. Вы удивитесь, но это была Грузия, где президентом был бывший диссидент, националист Звиад Гамсахурдия. И он испугался репрессивной реакции Москвы. К этому моменту Грузия в 1989 году уже пережила трагический опыт вмешательства [советской] армии. И Гамсахурдия был готов принять распоряжения ГКЧП.