Немец знакомится с ходом Нюрнбергского процесса
Сесиль Вессье — профессор университета Ренн-2, славист, историк и ученый-советолог. Она занимается исследованиями в области отношений власти, общества и культуры в России XX-XXI веков — этому посвящены ее книги «За вашу и нашу свободу. История диссидентского движения в СССР», «Кремлевские сети во Франции» и «Клан Михалковых». Недавно во Франции вышла книга «Денацификация», в которой Вессье рассказывает, как послевоенная Германия разбиралась со своими преступлениями. Екатерина Барабаш поговорила с Сесиль Вессье о том, как судили нацистов в Германии и коллаборационистов во Франции, являются ли французы «нацией Сопротивления» и несет ли клан Михалковых ответственность за российско-украинскую войну.
«Страна была не готова принимать правду»
— В России многие до сих пор считают, что денацификация в Германии началась и закончилась Нюрнбергским процессом. Расскажите, как на самом деле она происходила?
— Очень долго и очень сложно. Нюрнбергский процесс был, конечно, необходимым и полезным, потому что многие факты были на нем изложены и доказаны и главных нацистов казнили. Интересно читать стенограммы главного Нюрнбергского процесса — как же врали подсудимые! У многих адвокатами, между прочим, тоже были убежденные нацисты, которые доказывали, что их подзащитные ничего не знали, и свидетелей они приглашали тоже из нацистов.
Например, судили Ганса Франка, который руководил частью Польши, оккупированной немцами (другая часть была оккупирована советскими войсками). Во время войны он жил в Кракове. От Кракова — полчаса езды до Аушвица. И этот большой начальник утверждает в Нюрнберге: «Я даже не знал, что был такой лагерь, я о нем только на процессе узнал». Врали и его свидетели: ничего не знали, ничего не видели. И большинство в Германии продолжало считать, что да, была война, но мы ничего особенного не сделали. А судят «наших мальчиков»…
Нюрнбергский процесс по делу судей нацистской Германии
Фото: Википедия
По поводу того, что произошло дальше, надо сказать, что в Восточной и в Западной Германии были разные ситуации. Восточные немцы уверяли, что нацисты — только на западе, а на востоке их уже нет. На самом деле это было не так — и в Восточной Германии оставалось много бывших нацистов. Да, когда советские войска вошли в Германию, они многих арестовали, но и ГДР нужны были специалисты, которых не хватало. Например, была нехватка врачей. Но сколько немецких врачей и на западе, и на востоке страны до этого принимали участие в страшных экспериментах над людьми, они убивали детей, у которых, по их мнению, было слабое здоровье, стерилизовали немецких женщин и девушек, если считали, что у них неподобающий образ жизни! И вот после войны такие врачи продолжали работать и в Восточной, и в Западной Германии…
В своей книге я изучаю, как денацификация прошла в ФРГ. Сразу после войны были суды, которые организовали союзники, не только в Нюрнберге, а также, например, в Дахау, или в Люнебурге в 1945 году. Совсем рядом — лагерь Берген-Бельзен. Был открытый суд, где выступили свидетели, судили тех, кто работал в лагере. Цель была не только в том, чтобы наказать за преступления, а еще и в том, чтобы обнародовать правду, чтобы все вокруг точно знали, что у них в регионе произошло во время войны, что они натворили. Но все очень быстро забыли об этом процессе: страна была не готова принимать эту правду.
— В Советском Союзе люди тоже ничего не знали о советских лагерях.
— Для этого и нужен был Нюрнберг — чтобы было открыто сказано, какие преступления происходили в этих лагерях. Да, тысячи советских людей убили миллионы советских людей в СССР, и сталинские лагеря были не намного лучше немецких концлагерей — ну разве что не было газовых камер, но там тоже были чудовищные условия, болезни, голод, издевательства. На строительстве Беломорканала заключенные жили в среднем по две-три недели — потом умирали. А советские прокуроры сидели на Нюрнбергском процессе рядом с союзниками.
Во всяком случае в ФРГ еще в 1950-е годы люди вспоминали, что, в общем, и «не такой плохой был Гитлер — дороги строил, с безработицей боролся». А принимать во внимание его и свои преступления не хотели. Более того — ностальгировали по гитлеровским временам. Поэтому говорить о том, что Нюрнбергский процесс и другие ранние процессы, осудившие нацистов, означали денацификацию, не приходится.
Подсудимые на Нюрнбергском процессе
— Как происходила денацификация во Франции?
— Во Франции судили немецких преступников в основном до середины 1950-х годов. Во время таких судов действовала презумпция невиновности: не можешь доказать, что человек своими руками убил, — не можешь наказать. Но многие начальники в СС и в полиции (Зипо, Гестапо, СД) не убивали своими руками: они отдавали приказы, которые другие исполняли. И здесь интересный вопрос: кто отвечает за то, что пытали партизан, убили гражданских лиц, депортировали евреев? Те, кто отдает приказы в своем кабинете, или те, кто их исполняет? Да, Нюрнбергский процесс признал СС преступной организацией. Но многие оправдывались тем, что их загнали в СС насильно.
— Я даже представляю себе главный аргумент подсудимых и их адвокатов: «мы только выполняли приказы».
— Да, именно так. Или — что сами лично, например, никого не пытали, что на их руках нет крови. Ну да, ты не пытал лично, но приказ-то отдавал именно ты. Многие в Германии даже возмущались: как можно судить солдат, которые шли на войну не по своей воле? Или еще аргумент: смотрите, уже судили непосредственного начальника подсудимого и его оправдали. Как можно судить подчиненного, если начальник оправдан? Кроме того, многие французы не понимали, как была организована власть в Германии. Поэтому среди тех, кого судили во Франции в 1952–1953 годы, многие получили достаточно маленькие сроки.
— В книге вы разбираете очень показательный случай с шефом тулузского гестапо.
— Да, мне стало интересно, что происходило после войны с бывшими нацистами, которые работали во Франции. С теми, кто не воевал на фронте, а работал в местном гестапо — депортировал евреев и партизан. Особенно меня заинтересовала история шефа местного гестапо Карла-Хайнца Мюллера. Его арестовали в Германии в 1946 году, он прошел там какую-то обычную процедуру денацификации (не суд). Комиссии он солгал, что работал не в гестапо, а в пограничной службе, и якобы даже помог спастись одному еврею. Короткое расследование не выявило участия Мюллера в каких-либо преступлениях, так как в его деле не было анкеты о его деятельности во Франции. И поэтому он был приговорен к штрафу в размере 3000 марок. Вскоре его освободили, он вернулся в свой родной Люнебург, где полностью восстановился на работе в полиции. Впоследствии Карла-Хайнца Мюллера вызывали на разные «беседы» с правосудием — до его смерти в начале 1990-х.
Многие юристы, врачи, полицейские, предприниматели, политические деятели в 1970–1980 годы в ФРГ были бывшими нацистами. Речь не о солдатах вермахта — это люди, принимавшие решения о казнях, у некоторых руки были по локоть в крови. Про многих все знали, что они нацисты. Чтобы перестать с этим мириться, потребовались десятилетия, и поэтому некоторые суды до сих пор идут.