«Роковая восьмерка». Глава из книги Максима Круглова «Пол Томас Андерсон: Мастер призрачной нити»

24 июня Замоскворецкий суд Москвы приговорил бывшего депутата Мосгордумы, заместителя председателя партии «Яблоко» Максима Круглова к семи годам колонии общего режима по делу о распространении «фейков» о российской армии. Еще до ареста Круглов решил написать книгу о своем любимом режиссере — Поле Томасе Андерсоне. Работу над текстом он продолжил уже в СИЗО.

Публикуем главу из книги Максима Круглова «Пол Томас ⁠Андерсон: Мастер призрачной нити», посвященную дебютному полнометражному фильму режиссера — «Роковой ⁠восьмерке» 1996 года.

«Роковая восьмерка». Борьба с Rysher. Роковая удача

Съемки «Роковой восьмерки» («Сидни») были завершены за 28 дней. Андерсону удалось привлечь восходящих звезд Голливуда Гвинет Пэлтроу и Сэмюэла Л. Джексона, Филипа Сеймура Хоффмана и Джона Си Райли. Филип Бейкер Холл играл в его фильме уже по умолчанию: главная роль была написана специально для него. ПТА — буквально самый младший на съемочной площадке. Все задействованные в съемочном процессе актеры (кроме Гвинет Пэлтроу) старше его, но выполняют его указания: все проходит профессионально и гладко.

Фильм начинается с кадра-отсылки к короткометражке «Сигареты и кофе» (та самая кафешка «Jacks coffee shop». Это настоящее кафе и оно работает до сих пор). Рядом с кафе мы видим главного героя (Джон Си Райли) фактически на обочине во всех смыслах, а откуда-то из-за камеры на него надвигается черная фигура, как рок. Эта композиция сразу декларирует зрителю, о чем пойдет повествование: перед нами история маленького человека, который встречается лицом к лицу со своей судьбой. Перед героем выбор — воспользоваться шансом, который предоставляет ему жизнь, или… Однако фактически никакого выбора у него и нет.

Зловещая тень надвигается на героя, и мы видим в отражении обладателя этой тени — Сидни из короткометражки «Сигареты и кофе», советник криминального босса из «Успеть до полуночи» (Филип Бейкер Холл).

«Хочешь кофе или сигарету», — говорит герою Сидни, отсылая нас к посылу короткометражки — что бы ни творилось в твоей жизни, возьми паузу и дай всему, что должно произойти, произойти.

Камера жадно выхватывает крупные планы персонажей во время знакомства. Первый взгляд Сидни делает прямо в объектив, прямо на зрителя, тем самым устанавливая контакт с ним, забирая его внимание в свою власть. Теперь Сидни — главный, он решает твои проблемы, доверься ему. И мы ему доверяемся, наживка проглочена.

Интересно, что главный герой, Джон, как и зритель, смотрит на Сидни сквозь сигаретный дым, подчеркивающий некоторую ритуальность происходящего за столиком кафе.

Кадр из фильма «Роковая восьмерка» (1996, Пол Томас Андерсон)

Сидни — привратник, приглашает героя в путешествие, классический прием сказочной драматургической структуры (как Гендальф из «Властелина колец», выбравший Фродо избранным, который должен пожертвовать собой ради спасения Средиземья), но особенность режиссуры ПТА в том, что он вовлекает в свое путешествие не столько главного героя, сколько зрителя.

После погружения в предысторию план переключается, и мы видим обоих мужчин в кафе. За окном — пустыня и полузаброшенность, тусклое небо и ощущение пустоты, чистилища. На переднем плане композиция почти симметрична, на заднем плане покосившийся дорожный знак: это дает ощущение нестабильности, нарушенного равновесия — «что-то пойдет не так». Движение камеры начинает увлекать зрителя в путешествие, как и Джон, он соглашается и отправляется в путь.

В машине между героями завязывается смолток (примерно как у Тарантино в «Криминальном чтиве», дань приемам времени), герои разговаривают на отстраненную тему, завязываются отношения, их взаимная симпатия. Джон произносит фразу: «Shit happens», и история об этом.

В сцене в казино, куда приезжают герои, чтобы заработать необходимые для решения проблемы деньги, кинокамера ПТА начинает рисовать глубину пространства: из глубины к герою, из среднего плана в крупный, мы все время следуем за героем, приближаемся к нему и начинаем движение заново — из глубины кинозала к герою, получая ощущение объема, вещественности пространства, понимаем как оно работает и как в нем течет время благодаря динамичному, рваному монтажу. Играет изумительная музыка авторства Джона Бриона и Майкла Пенна, фоновая и вовлекающая, как у Дэвида Линча.

Пока Джон учится зарабатывать, играя в блэк-джек по схеме своего учителя, ПТА наполняет пространство кадра отсылками, в том числе на уже созданный ранее свой киномир: перед нами появляется пара молодоженов, невеста играет на деньги жениха, как в его короткометражке.

Джон выигрывает деньги, он в восторге спрашивает Сидни свою судьбу — что же дальше, и тут мы понимаем, что это история не о деньгах — мы смотрим на героя сверху вниз, как бы опуская его на землю — не все так просто. Первый намек на то, в чем именно роль Сидни в судьбе Джона, появляется, когда окрыленный первыми победами герой застегивает липучки на своих сандалиях — он выглядит ребенком, а Сидни — смотрит на него по-отцовски покровительственно.

Кадр из фильма «Роковая восьмерка» (1996, Пол Томас Андерсон)

Проходит два года. Впервые ПТА использует свою фирменную проходку камеры — она следует за персонажами, переходя от одного к другому, меняя направление, как бы напоминая зрителю глубину пространства, в которое он погрузился.

Мы знакомимся с новым персонажем, Клементиной (Гвинет Пэлтроу). Из ее разговора с Сидни мы узнаем, куда дальше последует история: Сидни спрашивает, она отвечает — так же как это было с Джоном. И тут ПТА отсылает нас к идее своей короткометражки о превратностях судьбы: Сидни передает Клементине 20 баксов. Следом появляется Джимми, которого играет С. Л. Джексон, он напоминает нам типичного гангстера, антагониста, который сразу дает понять, что именно он повлияет на развитие конфликта. Джимми знал отца Джона, но Сидни обрывает разговор, поддерживая ощущение недосказанности, напряжение от перекошенного дорожного знака где-то в глубине сюжета. Стоит отметить, что во втором витке развития сюжета ПТА рифмует свои собственные ходы: разговоры-знакомства, сигареты и кофе, ощущение неустойчивости баланса сил. Сидни-отец, Клементина-ребенок, Джимми-рок.

Позже Сидни рассказывает о семейном положении — у него сын и дочь, и он разведен, они давно не общались. Помощь новым детям для Сидни — искупление своих ошибок перед родными детьми. В какой-то мере в раннем творчестве ПТА эта тема искупления ошибок родителей поднимется еще не один раз.

И вот, когда все роли определены, все сюжетные линии заданы, ПТА подводит персонажей, а вместе с ними и зрителя, к точке невозврата — сцене в мотеле. Джон берет в заложники клиента Клементины (она подрабатывает проституткой), который с ней не расплатился. Важно вернуться на одну сцену назад, в которой на мгновение появляется блистательный Филип Сеймур Хоффман — он играет против Сидни в кости. В этой игре появляется та самая Роковая восьмерка, которая может как принести удачу, так и оборвать судьбу героя. Точка невозврата, судьба, рок. В мотеле «дети» Сидни выкинули свою Роковую восьмерку и у «отца» есть выбор — не вмешиваться в их судьбу и дать последствиям случиться или отвести удар на себя. Сидни делает свой выбор — этот выбор и есть месседж ПТА. Каждый из нас — это тот экзистенциальный выбор, который мы делаем в своем «мотеле».

Интересен диалог между Сидни и Джоном. Сидни спрашивает Джона все те же вопросы, что появляются в голове у зрителя: зачем, почему, какого черта? И чем больше он их задает, тем абсурднее вырисовывается ситуация. Жизнь абсурдна. Трагедия неизбежна. Но важно не это — важно то, какой ты делаешь выбор, и именно он определяет тебя как человека. Сидни делает свой экзистенциальный выбор, он принимает решение помочь этим детям, которых он уже считает своими. По изначальному сценарию он за это поплатится, однако эта сцена по воле продюсеров не войдет в финальный монтаж фильма. ПТА от природы понимает, как устроена жизнь и закладывает эти законы в свои сюжеты. (Впоследствии он исправится — исключив из своих сюжетов участие продюсеров).

Джон и Клементина женятся. После свадебной церемонии молодоженам объявляется: «Теперь вы Финниган». Ранее в фильме эта фамилия не звучала; ее этимология, по одной из версий, происходит от слов «добрый» и «светлый». Все темное и злое забрал на себя их отец — Сидни.

Сидни отправляет молодоженов в романтический побег, а сам остается ожидать неизбежное. И перед ним появляется его судьба — Джимми. Пока они разговаривают машине, крутится колесо фортуны, в кадре слово «Luck» (удача). Но разговор совсем не веселый. Джимми и Сидни перемещаются в квартиру. Диспозиция знакомая: стол, сигареты, разговор. На этот раз сидит и слушает Сидни, а говорит — его рок в лице Джимми. Прошлое настигло его. Снова фигурируют деньги, она, купюра, как оператор человеческих отношений. Фигурирует та же сумма 6 тысяч долларов, которую Джон озвучивает в начале фильма. Рифмы как последствия. Сидни соглашается расплатиться по долгам. В сцене передачи денег ПТА использует еще один важный для себя прием — образ длинного коридора, словно клаустрофобный туннель, сигнализирующий о безысходности. Сидни звонит своим детям и прощается. Снова появляется колесо фортуны, снова игра в кости и появление Роковой восьмерки. В утвержденном продюсерами финале Сидни расправляется с Джимми, безжалостная сцена, в которой герой предстает перед нами во всей красе своей темной стороны. Но, как уже упоминалось, по задумке ПТА Сидни должен был погибнуть почти случайно, от рук того самого заложника, которого он освободил в мотеле. Случайны ли призы, которые выдает колесо фортуны?

Кадр из фильма «Роковая восьмерка» (1996, Пол Томас Андерсон)

Продюсеры не включили в фильм важные эпизоды, без которых ему явно недостает нескольких элементов.

Вот лишь некоторые сцены, прописанные в сценарии, снятые, но не включенные в финальный монтаж: флешбэки Сидни из его криминального прошлого, разговор с отцом Джона и его убийство, неудачная попытка нетрезвого Сидни поговорить по телефону со своей женой.

И, наконец, главная. По изначальному сценарию ПТА сцена в отеле со взятием заложника имеет для Сидни самое роковое значение — что было проиллюстрировано трагичной концовкой, как следствие произошедшего в том отеле; в итоговой же версии получается, что та сцена не получает никакого смыслового продолжения. А именно она — мидл-пойнт, самая важная и переломная сцена фильма. Нарушается баланс элементов, в результате чего вторая половина фильма никак не вытекает из его главного переломного момента, принятого решения. Кто знает, как выглядела бы «Роковая восьмерка», если бы у молодого ПТА была бы возможность смонтировать все по своему представлению. Мы также не знаем, как бы все выглядело, если бы студия все смонтировала сама, — в конечном итоге получился своеобразный компромисс.

История с производством фильма остановилась на своем мидл-пойнте: сначала люди из киностудии взялись за монтаж фильма и переделали практически все, приведя Пола в ужас.

Спустя какое-то время он говорил: «Если вы молодой режиссер и вам предлагают деньги на ваш фильм, вы конечно их возьмете. Так вот — не надо! Не делайте этого, не изучив все условия. И если условия дерьмовые — откажитесь!» В другом интервью он продолжает: «Конечно, в свои 23 года я и сам бы не последовал этому совету…»

История получилась драматичной. У молодого Пола сразу не заладились отношения с продюсером, англичанином Робертом Джонсом. Еще во время съемок тот предлагал не снимать слишком длинных сцен — Андерсон не соглашался. В итоге ПТА и вовсе запретил Джонсу находиться в монтажной комнате. По словам самого Джонса, «Андерсон считал любое участие помехой» и дал монтажеру указание ничего ему не показывать. Однажды, когда тот зашел в монтажную комнату, чтобы задать вопрос, монтажер тут же выключил монитор. Джонс был в ярости: «Мне нельзя было ничего видеть. В других фильмах за такое его бы к черту уволили. У него был контракт. Он не имел права на финальный монтаж».

Действительно, не имел. Но и на какие-либо компромиссы идти он тоже не собирался. Кончилось все тем, что уже самому Андерсону было запрещено появляться в монтажной комнате, он был отстранен от всех процессов директором Rysher Китом Сэмплсом, и студия сама занялась монтажом картины. Они смонтировали укороченную версию фильма с альтернативным финалом, изменив название, музыку и последовательность сцен.

Кадр из фильма «Роковая восьмерка» (1996, Пол Томас Андерсон)

ПТА боролся за свой фильм: ему удалось смонтировать свою версию. В конце 1995 года организаторы фестиваля «Сандэнс» получают две разные копии «Роковой восьмерки» для фестиваля 1996 года. Одна принадлежала Rysher Entertainment, а вторая — Андерсону. (Сам Андерсон настаивал на названии «Sydney», но его смена на «Hard eight» (в русском переводе «Роковая восьмерка») стала окончательной.) Фильм был принят, и Мишель Саттер, знакомая ПТА из Сандэнс-лаб, настояла, чтобы показали именно версию Пола. История повторилась в Каннах: студия послала свою версию фильма, Андерсон — свою. Директор фестиваля Жиль Жакоб сказал представителям студии, что никогда в жизни он не станет показывать версию продюсеров в ущерб режиссерской; он всегда на стороне режиссеров.

Фильм в версии ПТА показали в секции «Особый взгляд», и отзывы были настолько хорошими, что Rysher пошли на компромисс.

Андерсон вспоминает: «Когда в Каннах увидели мою монтажную версию фильма, они пригласили его в программу Un Certain Regard. Это было очень важно. Я позвонил в Rysher и сказал: "Слушайте, я знаю, это ваша собственность, но я взял свой дублированный рабочий принт, отправил его в Канны, фильм приняли — будет огромной ошибкой, если вы не дадите мне немного денег и не позволите закончить фильм". Они, конечно, отказали. Прежде всего, они не собирались меня отпускать, не собирались разрешать мне везти его. А я не хотел тащиться в гребаный Grand Palais со своей копией-дублем, поэтому сказал: "Позвольте мне взять оригинальный негатив"».

В результате всех споров и баталий, столкнувшись с проблемой поиска дистрибутора, фильм выходит в прокат в варианте компромиссного монтажа: студия не смогла его полностью перемонтировать, но настояла на изменении названия и удалении некоторых сцен. Фильм «Сидни» стал называться «Роковой восьмеркой» (режиссеру было заявлено, что Сидни (Sydney) — это город в Австралии, а в фильме нет ничего про Австралию).

Больше Пол никогда в жизни не позволит студийным продюсерам вмешиваться в свою работу: принцип права на final cut (финальный монтаж) станет для него незыблемым.

В результате, при стоимости в 3 миллиона долларов, «Роковая восьмерка» собирает в прокате всего 250 тысяч (студия не стала вкладывать средства в его продакшн). У картины была хорошая критика, его показали в Каннах и на фестивале «Сандэнс», однако единственным крупным наградным присутствием «Роковой восьмерки» стали Independent Spirit Awards, где фильм был номинирован в пяти категориях, включая «Лучший дебютный фильм».

«Если плохие сборы моего фильма хоть как-то помогли им разориться, то я рад, — говорил потом Пол, комментируя закрытие студии. — Это очень тяжелое воспоминание. Это чуть не прикончило меня». Приведем цитату и другой стороны конфликта: «Hard Eight был чертовски травматичным опытом, — говорит Джонс, продюсер Rysher. — Мне понадобилось много времени, чтобы пережить все это». (После этой истории Джонс был вынужден вернуться в Англию, где в итоге возглавил Британский киносовет).

Опыт борьбы со студией за свой фильм останется с Андерсоном на всю жизнь, выработав в нем непреклонный переговорный стиль и параноидальную манеру всеобъемлющего контроля каждого шага в производстве кино.

Однако неудача с «Сидни» ничему не помешала. Еще до выхода фильма в прокат Пола заметили в индустрии и позвали работать. Предпремьерный ажиотаж помог ему заключить контракт с New Line Cinema на следующий фильм, сценарий которого уже был готов.