Кузьма Петров-Водкин. «На линии огня».
Источник: Википедия, лицензия: Creative Commons
Брусиловский прорыв вошел в историю как самая яркая русская победа Первой мировой — единственное наступление, названное именем «победоносного генерала». Но причина этой славы — ловкость советских историков: они подробно расписывали удачный первый месяц и не акцентировали внимание на том, что случилось дальше. А дальше были четыре месяца безнадежных атак на болотистом Стоходе, упущенный шанс открыть дорогу на Константинополь и полтора миллиона потерь — вдвое больше, чем у противника. К концу 1916 года под Ковелем были перемолоты регулярная армия и гвардия, последняя опора престола. О том, как триумф обернулся катастрофой, погубившей империю, рассказывает Константин Гайворонский.
110 лет назад — 4 июня 1916 года — началась наступательная операция русской армии, известная под названием Брусиловский прорыв. Советская историография изображала ее как едва ли не самое успешное наступление Антанты в годы Первой мировой, благо сам Брусилов на излете Гражданской войны вступил в Красную армию, так что его апологетика политически была не только безопасна, но и приветствовалась. Утверждалось даже, что это единственная операция той войны, названная именем «победоносного генерала». Что, конечно, не так.
Помимо Brusiloff Offensive в истории Первой мировой известны также «наступление Людендорфа» (Ludendorff Offensive) и «наступление Нивеля» (Offensive Nivelle). И если «бойня Нивеля», как ее часто называют, поставила Францию на грань катастрофы, то операции Брусилова и Людендорфа к катастрофам соответственно Россию и Германию непосредственно и привели. Каким же образом историкам удалось представить Брусиловский прорыв в качестве яркой победы? Очень простым: они подробнейшим образом описывали первый — сравнительно успешный — месяц операции, скомканной скороговоркой шепча про то, что было дальше. Это как если бы немцы заканчивали рассказ о Сталинградской эпопее августом 1942-го, когда они прорвались к Волге. А дьявол в обоих случаях кроется именно в том, «что было дальше».