Торговые ряды в центре Костромы
Yuri KADOBNOV / AFP
В издательстве «Историческая экспертиза» вышла книга историка Константина Пахалюка «В поисках русской древности. "Консервативный поворот" и политика памяти в регионах Центральной России (2012 — нач. 2022)». Монография приобрела скандальную славу: в 2025 году, после анонса предзаказа на сайте «Нового литературного обозрения», ее запрета в России потребовали провоенные историки, к которым подключилось движение «Сорок сороков». В результате книга тогда так и не была напечатана.
«В поисках русской древности» — исследование политики памяти в 12 городах Центральной России, сделанное в 2020–2022 годах методом полевых наблюдений. Republic представляет вниманию читателей фрагмент, посвященный Костроме.
Кострома имперская и провинциальная
Хотя имперское прошлое значимо для всех изученных региональных столиц, все же именно Кострома выделяется на общем фоне, поскольку именно здесь наблюдалась в последние десятилетия наиболее последовательная работа с этим периодом истории в рамках двух взаимодополняющих символических систем: «губернский провинциальный город» и региональная имперская мифология.
Костромская имперская мифология сформировалась в XVIII-XIX веках и стала региональным вариантом расшифровки известной уваровской триады «самодержавие, православие, народность». Ее ключевой элемент — образ города как «колыбели династии Романовых». Он отсылает к тому факту, что в 1613 году юный Михаил Федорович находился в Ипатьевском монастыре, когда к нему прибыла делегация с «призванием на царство». Мифологема «колыбели» появилась только во второй половине XVIII века и, как отмечала культуролог Лариса Сизинцева, была выработана и развита местными элитами в связи с посещением города императрицей Екатериной II в 1767 году. Ее предназначение состояло в том, чтобы повысить символический статус города.
Православное содержание местного имперского мифа развивалось прежде всего через образ чудотворной Феодоровской иконы Богоматери, перед которым Михаил Федорович молился перед призванием на царство. В 1901 году день ее «явления» был официально утвержден в качестве неприсутственного.
«Народность» воплощал образ Ивана Сусанина: миф о крестьянине, отдавшем жизнь за избранного царя, как отмечал историк Николай Зонтиков, появился еще в начале XVIII века, однако только в конце этого столетия — первой трети XIX века стал частью общеимперской мифологии под влиянием двух факторов — Отечественной войны 1812 года (образ народного героя) и польских восстаний на аннексированных территориях Речи Посполитой (история Сусанина фиксирует тему «исторических» преступлений поляков).
В самой Костроме утверждение мифа произошло при Николае I: в 1835 году его указом центральная площадь города получила название «Сусанинской», и на ней предстояло воздвигнуть памятник, строительство которого затянулось до 1851 года. Центральным его элементом являлся бюст молодого Михаила Романова, а народный герой находился снизу. В городском пространстве вершиной манифестации имперской мифологии стал 300-летний юбилей Романовых в 1913 году. Помимо различных мероприятий, стоит отметить строительство в официозном неорусском стиле здания краеведческого музея, названного «Романовским»; также начали создавать масштабный памятник 300-летию династии, однако до революции успели установить только постамент.
В 1917 году Романовский музей стал Музеем местного края, в 1918 году памятник Михаилу Романову и Сусанину был снесен, а на постаменте разместился обелиск с портретами «вождей революции», просуществовавший до середины 1930-х годов. Кроме того, в конце 1920-х годов на романовском постаменте разместился памятник Владимиру Ленину.
Тем самым места имперской мифологии оказались в буквальном смысле присвоены мифологией советской. Постепенный идеологический поворот, начавшийся во второй половине 1930-х годов и предполагавший дополнение интернационалистской идеологии советским патриотизмом, сделал фигуру Ивана Сусанина приемлемой, поскольку он стал восприниматься как народный герой, не предавший свою страну. Это восприятие воплотилось в новом памятнике, правда, установленном только в 1967 году.
Перестройка и последующая либерализация 1990-х годов привела к возрождению костромской имперской идеологии под видом «возвращения к традициям». Так, в 1990 году РПЦ возродила традицию общегородских крестных ходов к храму Спаса на Запрудне, построенному на месте явления иконы Феодоровской Божьей Матери, которая с 1991 года находится в Богоявленско-Анастасиином соборе города. На общественном уровне выражением новой культурной тенденции стал масштабный историко-художественный фестиваль «Вече», приуроченный к 380-летию династии Романовых.
Богоявленский монастырь в Костроме
Wojtek Buss / AGF / Photononstop via AFP
Его эмблемой был выбран николаевский памятник Михаилу Романову и Сусанину, а почетными гостями оказались приехавшие из-за границы представители династии Романовых. Спустя 16 лет одно региональное СМИ следующим образом вспоминало об этом фестивале, не только не скрывая, но подчеркивая его монархически-консервативную составляющую:
«Звонили колокола, плясали разноцветные шары, веселились дети, и даже незнакомые люди улыбались друг другу. Великим княгиням подарили по шапке-боярке из Судиславля (когда-то костромской сапожник Комиссаров спас императора Александра II от пули террориста), а наследнику вручили корону из чистого теста-масла (автор — дворянка Галина Маслова), которую тут же и съели. Кульминацией праздника стала опера Глинки „Жизнь за царя» в стенах Ипатьевского монастыря… пианино „Красный Октябрь«, стоявшее в Белом зале Дворянского собрания рядом с портретом императора Николая II, пришлось выносить и менять на „Блюнтер». Однако теплоход „Советская Россия«, на котором приплыли и жили Романовы, заменять на „Царскую Россию» не стали».
Краеведческий журнал «Губернский дом», издаваемый администрацией области, в 1993 году весьма четко отмечал значимость этого мероприятия:
«Как сказал мэр Костромы Борис Коробов, у нашего города, однажды уже сыгравшего роль спасителя русского государства, есть все возможности участвовать в другом, так нужном сейчас духовном спасении, в продолжении великих традиций русской провинциальной культуры… Мы с трудом, постепенно возвращаемся к вечным ценностям, к самим себе возвращаемся».
В городском пространстве укоренение имперской мифологии форсированным образом началось с середины 2000-х годов. Окончательная передача Ипатьевского монастыря в ведение РПЦ в 2004–2005 годах и создание на его базе Церковного историко-археологического музея стали первым значимым шагом на этом пути. Постепенно открывавшиеся постоянные экспозиции, с одной стороны, развили рассказ о городе как «колыбели династии» за счет повествования о присутствии здесь других Романовых (и правителей Российского государства, вплоть до Путина), а с другой — укоренили имперскую мифологию через обращение к церковно-элитарной культуре, преимущественно XVI-XVII веков (в частности, речь идет об экспозиции, посвященной монастырским драгоценным вкладам бояр Годуновых, о выставке икон XV-XIX веков, а также экспозиции, посвященной Гурию Никитину, чьи фрески второй половины XVII века сохранились в Свято-Троицком храме монастыря).
Ипатьевский монастырь
Richard Maschmeyer / Robert Harding Premium / robertharding via AFP