История Украинской православной церкви после начала войны с Россией — это настоящая драма. Ее приходы массово закрывают или принудительно переводят в конкурирующую ПЦУ (Православную церковь Украины), священников обыскивает СБУ, а государство пытается полностью лишить организацию легального статуса. При этом сама УПЦ фактически разорвала отношения с Москвой. Социолог религии Николай Митрохин объясняет, почему УПЦ, несмотря на статус «изгоя», демонстрирует удивительную живучесть, из каких региональных кланов и парадоксальных типажей она соткана и насколько вероятен ее уход в «катакомбное» подполье.

В ходе предвыборной кампании 2018 года президент Украины Петр Порошенко сделал ставку на национальный нарратив. В частности, он пообещал силами своей администрации создать «независимую украинскую церковь». 13 ноября Порошенко пригласил членов Архиерейского собора УПЦ (к названию которой часто добавляли «Московского патриархата») на встречу в подконтрольный властям «Украинский дом». Епископы посчитали выбор места проявлением неуважения: здание строилось как общественно-политический центр Компартии Украины. Архиереи отклонили приглашение и предложили встретиться в Киево-Печерской лавре, но туда не поехал уже сам Порошенко.

Это была последняя попытка диалога на равных. Следующие восемь лет отношения между государством (офисом президента, Верховной Радой и профильными министерствами), ведущими медиа и крупнейшей религиозной организацией страны, объединяющей от 30% до 40% приходов, балансировали между хрупким перемирием и открытым конфликтом. УПЦ перешла в режим глухой оппозиции, а сегодня и вовсе оказалась в положении гонимой церкви, чьи проблемы в Вашингтоне порой обсуждают активнее, чем в Киеве.

При этом в рамках «демократически-героического» дискурса УПЦ могла бы стать образцом для мировой свободной прессы или западной системы политического образования. Примером организации, которая не склоняет голову перед государством, отстаивает свои убеждения и мирными способами защищает базовые права человека — на свободу совести, собраний и ассоциаций — даже ценой потери имущества или свободы.

Однако на практике «герой сопротивления» должен вписываться в определенную политическую повестку. Это особенно касается религиозных деятелей, которые в современном секулярном обществе обычно кажутся слишком консервативными, чтобы ассоциироваться с прогрессивными идеями.

УПЦ отказалась от идеи «Единой поместной церкви» и предпочла остаться собой — со своими представлениями о том, с кем поддерживать духовное единство, а с кем нет.

Почему? Чтобы понять причины такого выбора, нужно ответить на базовый вопрос: с кем именно мы имеем дело и что представляет собой эта Церковь?

Типажи УПЦ

Существует несколько подходов к тому, что вообще можно и нужно считать Церковью. УПЦ полагает, что в нее входят все те, кто принял в ней крещение и не был отлучен. Но как определить эти границы, если сама Церковь в ее нынешнем юридическом статусе существует относительно недавно, а география ее присутствия постоянно размывается?

УПЦ была создана в качестве административной части РПЦ только в 1990 году, хотя история знает самые разные варианты украинских православных структур. В границах независимого государства она действует с 1991 года, а реальное самоуправление получила в 1992-м.

Новейший же этап ее истории — это сплошной кризис легитимности. С 2019 года УПЦ и все ее приходы фактически лишены юридической регистрации в Украине. Церковь отказалась подчиниться новому закону, который сочла дискриминационным: он требовал принудительного переименования организации (при этом бренд «УПЦ» власти решением сверху передали ее новому, предпочитаемому государством конкуренту — ПЦУ, хотя на практике это название почти не используется).

Дальше — больше. В мае 2022 года УПЦ объявила о своей полной независимости от РПЦ, однако до сих пор так и не сделала официальных шагов для обретения канонической автокефалии.

Проще говоря, она не обращалась за признанием своего независимого статуса ни к «матери-церкви» в Москве, ни к другим поместным церквям мира.

География УПЦ сегодня не менее парадоксальна. С одной стороны, она активно разворачивает сеть своих приходов в Евросоюзе, причем в значительной степени за счет людей, которые никогда в Украине не жили. С другой стороны, дома она буквально теряет землю под ногами: с 2024 года РПЦ начала в одностороннем порядке открывать свои епархии на оккупированных территориях, ликвидируя инфраструктуру УПЦ и переписывая ее приходы на себя. Это беспрецедентный шаг, ведь до 2022 года даже в Крыму епархии де-юре оставались в подчинении Киева. И вполне возможно, они вернутся под крыло УПЦ, если линия фронта снова сдвинется на восток, к границам 2014 года.

В общем, УПЦ — это они: