11 ноября 1984 года в Бауманском (ныне том самом Басманном) суде Москвы судили человека, которого знала вся столица. Это был 60-летний Юрий Соколов — ветеран войны и бывший директор знаменитого гастронома № 1, более известного как «Елисеевский», — храма изобилия в эпоху тотального дефицита. И вот его настоятеля обвиняли во взяточничестве. В кулуарах суда не сомневались, что приговор будет жестким, но итоговое решение Верховного суда шокировало всех: Соколова приговорили к высшей мере наказания — расстрелу, что вызвало бурные аплодисменты присутствующих в зале чиновников. За что же на самом деле поплатился хозяин главного советского гастронома? Рассказывает журналист Максим Рычков.

Розы, кофе и отрава для крыс

Будущий директор «Елисеевского» родился 3 декабря 1923 года в Ярославле. Его родители были людьми простого происхождения, которые после 1917 года сделали научную карьеру. Возможно, Юрий и пошел бы по их стопам, но год его совершеннолетия совпал с вторжением в СССР нацистской Германии. Всю войну Соколов провел на фронте. И воевал он хорошо, встретив май 1945-го младшим лейтенантом, командиром минометной батареи и кавалером ордена Красной Звезды.

После войны фронтовик сменил несколько профессий и в итоге получил престижную по меркам тех лет работу таксистом в самой Москве. В 1950 году Соколов попался на обсчете одного из клиентов. По тогдашним законам такой проступок считался серьезным преступлением — следующие два года таксист провел за решеткой. А после освобождения снова устроился водителем в столице. Причем, согласно одной из легенд, попал в личные шоферы к самому Виктору Гришину — влиятельному партийцу, который в 1967–1985 годах будет бессменно руководить московским обкомом КПСС.

Впрочем, историк Рой Медведев утверждал, что на самом деле Соколова судили не за обсчет, а за ДТП со смертью пешехода. По версии Медведева, позднее благодаря высокому покровительству горе-водитель подчистил биографию, заменив непредумышленное убийство на более благовидный обсчет.

Согласно Медведеву и другим авторам, именно знакомство с Гришиным в начале 1960-х помогло Соколову перейти в сферу торговли. Причем бывший заключенный попал не в какой-нибудь захудалый продмаг, а сразу в гастроном № 1. К тому времени уже третье поколение москвичей воспринимало бывший доходный дом у «Тверской» как островок изобилия посреди унылого океана из рыбных консерв и недозревших овощей.

Продажа колбасных изделий в Елисеевском магазине, 1956 год

ТАСС

В 1963–1972 годах Соколов работал замдиректора гастронома, а в 1972-м стал начальником предприятия. Не забывая про старого покровителя Гришина, обаятельный Юрий Константинович обзаводился новыми знакомствами.

«Он был ветеран войны, член бюро райкома партии. Интеллигентный. Всегда у него на столе стояли цветы… У него была прекрасная семья: жена Флорида, дочь. Они приходили ко мне в гости, я приходил к ним. Никто не мог и предположить, чем все обернется», — рассказывал уже в постсоветской России певец Иосиф Кобзон.

В похожем духе после 1991 года про Соколова отзывались и бывшие подчиненные. Мол, не хамил, не самодурствовал, здоровался за руку даже с грузчиками. Увольнять не любил, провинившимся всегда давал второй шанс, премии выдавал лично. Как емко сформулировал один из старых работников «Елисеевского», «при Ю. К. у нас пахло молотым кофе, а после — воняло отравой для крыс».

Правда, когда «все обернулось», и процитированный выше Иосиф Давыдович, и куда более могущественные друзья про Соколова забыли.