Андрей Звягинцев во время церемонии закрытия 79-го Каннского кинофестиваля, 23 мая 2026 года
Фото: Sameer AL-DOUMY / AFP
Кинокритик Антон Долин*, главный редактор Republic Зинаида Пронченко* и редактор отдела культуры Константин Шавловский обсуждают фильм «Минотавр» Андрея Звягинцева, а также пытаются выяснить, как речь режиссера на Каннском фестивале и искусство в целом влияют на нашу жизнь. Это расшифровка фрагмента стрима Republic Smoke, который состоялся 26 мая.
Зинаида Пронченко: Было ли что-то в этом фильме, «Минотавр», что тебя разочаровало, или не понравилось, или что ты бы подумал: «Я бы это сделал иначе», или: «Вот тут Андрей Петрович не дожал»? Или ты еще не готов настолько разбирать этот фильм?
Антон Долин: Нет, я, конечно, готов. Просто у меня есть своя собственная, наверное, это будет очень претенциозно сказать «философия», но давай скажем: практика, ментальная практика анализа кино. Я считаю, что критики очень разные бывают, как вы знаете, и есть разные способы критики. Наиболее чуждый для меня вид критики — это критик-соавтор, критик-редактор, критик-продюсер, критик-режиссер, критик-сценарист. Критик, который говорит: «Все классно, но на 15 минут надо бы покороче». Вот это критик-монтажер. Он был бы там — он бы все это порезал. Или критик-сценарист: «Все совершенно замечательно, но вот эта сюжетная линия лишняя, она подвисла, ее надо было вот так закончить».
Зинаида Пронченко: Я же не просто так задаю этот вопрос, а исходя из тех фидбеков, которые мы с тобой слушали, морщась…
Антон Долин: Да-да-да. Я просто закончу свою простую мысль: я скорее стараюсь быть критиком-ученым, исследователем, археологом, палеонтологом. Не в смысле, что я более научен, чем другие. Абсолютно нет. Это вопрос метода. Вот я критик-палеонтолог. Представьте себе: палеонтолог взял и откопал скелет динозавра, какой-то кусок. Он так радуется этому (или она): «Какой классный скелет!» Ну ты же не будешь говорить, что у него шея слишком длинная, позвонков не хватает, надо доделать, голову сделать бы покрупнее, крылья добавить. И главное его раскрасить, а то мы не знаем, какого цвета была его кожа. Мы смотрим — и вот он такой. Вот этот фильм — такой. Так я смотрю на любой фильм, абсолютно на любой. Конечно, я анализирую, как этот фильм со мной взаимодействует, с моей психикой, с моими мыслями. Но только когда меня фильм не устраивает — как фильм «Фьорд» Кристиана Мунджиу, — это не потому, что я хотел бы его улучшить, а по ряду других причин, которые мы можем тоже обсудить, а можем не обсуждать.