Кадр из х/ф «Варенье из бабочек», реж. Кантемир Балагов, 2026 год
На Каннском кинофестивале прошла премьера «Варенья из бабочек» — новой работы Кантемира Балагова. Предыдущие картины режиссера из Нальчика неизменно уезжали из Канн с трофеями «Особого взгляда»: ФИПРЕССИ за дебютную «Тесноту» и приз за лучшую режиссуру за «Дылду». Свой третий фильм Балагов представил в параллельной, но не менее престижной синефильской программе «Двухнедельник режиссеров». Впечатлениями делится главный редактор Republic Зинаида Пронченко.
Внимание, в тексте есть спойлеры. Если для вас это важно, прочитайте его после того, как посмотрите фильм!
Кантемир Балагов, переживший за последние годы и творческие неудачи (режиссер вышел из проекта The Last of Us по причине разногласий с продюсерами), и, кажется, тяжелые депрессивные эпизоды (в 2023-м Балагов объявлял, что уходит из профессии), наконец представил в программе «Двухнедельник режиссеров» 79-го Каннского фестиваля свой новый фильм «Варенье из бабочек». Идею этой ленты он вынашивал еще до начала событий в Украине.
История турбулентных взаимоотношений отца и сына из Кабардино-Балкарии теперь разворачивается в Нью-Джерси, а главные роли исполняют западные звезды нового поколения. Барри Кеоган играет непутевого Азика — в прошлом, видимо, профессионального борца, ныне работающего на кухне семейного ресторана. Он выпекает божественно вкусные дэлены и подает их буквально с вареньем из бабочек.
Общепитом управляет глубоко беременная Заля (Райли Кио). В Азике ее страшно огорчает отсутствие амбиций, а также неразборчивость в социальных контактах, ведь его лучший друг Марат (Ханс Меллинг) — явный мошенник, да и просто отвязный, если не сказать, больной на всю голову тип. Эпизодически счастливую, но в целом глубоко несчастную ячейку общества в эмиграции дополняет подросток Темир (Талха Акдоган), тоже успешно занимающийся борьбой. Именно его глазами мы видим глубоко интимную драму характеров, оторвавшихся от корней, но продолжающих оставаться заложниками национальных, откровенно пещерных обычаев.
Главный вопрос Балагова — конечно, к самому себе: а смогу ли я вырваться из пресловутой патриархальной «тесноты» или буду вечно таскать неумолимые тени предков в кармане модного худи?
Где заканчивается тоска по дому и начинается разоблаченная морока, точнее — насилие над собой, уже превратившимся, пусть и вынужденно, в безродного космополита? В этом смысле «Варенье из бабочек», наверное, очень личная, буквально выстраданная автором картина, смахивающая на амбулаторную карту больного. Ее вопиющая разнородность и даже определенная бессвязность объясняются тем, что лечение идет долго — около четырех лет — и пока не дает никаких результатов.
Магический реализм здесь сочетается с во многом притянутой за уши этнографией, драматургические клише — с попыткой зайти на совсем неизведанные в кинематографе территории, а новая этика — с внутренней гомофобией. Ну а больше всего повествование спотыкается о неизбежные трудности перевода частного в общее, вернее — в интернациональное. К сожалению, и Кеоган, и Меллинг, и Кио, будучи прекрасными актерами, в роли представителей этнического меньшинства выглядят ряжеными. Неслучайно еще до премьеры в западной прессе раздавались недоуменные, отчасти возмущенные голоса, называвшие кастинговое решение Балагова апроприацией.