Конрад Аденауэр выступает в пресс-клубе в Вашингтоне15 ноября 1962 года
Schulmann-Sachs / DPA / dpa Picture-Alliance via AFP
Первому федеральному канцлеру ФРГ Конраду Аденауэру в этом году исполнилось бы 150 лет. Среди западных политиков своего времени вряд ли можно найти человека, карьера которого настолько зависела бы от холодной войны. Немало тех, кто не был бы избран или переизбран, не будь противостояния блоков — но у Аденауэра просто не было бы государства. Евгений Казаков рассказывает о нескольких сюжетах из политической биографии Аденауэра.
Как католик Аденауэр создал новое германское государство
Конрад Аденауэр родился в 1876 году. Редкий случай для политика его поколения — он не служил в армии. Всю Первую мировую будущий канцлер провел в родном Кёльне, а с 1917 года и до самого конца Веймарской республики был его бургомистром. Нацисты, к которым он относился резко отрицательно, сместили его с этой должности. В 1944-м, после покушения на Гитлера, Аденауэр оказался в концлагере. Солидный возраст и пометка в личном деле «возвращение нежелательно» дают все основания полагать, что судьба его могла сложиться самым печальным образом.
Зато американцам он показался идеальным кандидатом на пост руководителя будущей ФРГ — консерватор, но не монархист, не запятнавший себя ни борьбой с Веймарской республикой, ни сотрудничеством с нацистами.
Германская империя, в которой родился и вырос Аденауэр, была первым немецким национальным государством. Численное большинство и рычаги управления в нем были у протестантов Пруссии, а католики ощущали себя притесняемым меньшинством. На Рейне и в Баварии слово «пруссак» было ругательным — насмешки над прусской армией являются важнейшим элементом Кёльнского карнавала.
Президент Германии Теодор Хойс (справа) вручает верительные грамоты первому федеральному канцлеру Германии Конраду Аденауэру, Бад-Годесберг, 16 сентября 1949 года.
DPA / DPA / dpa Picture-Alliance via AFP
Своей неприязни к прусской традиции католик Аденауэр не скрывал еще во времена Веймарской республики. Оппоненты отмечали, что, возмущаясь разделом Германии на словах, первый федеральный канцлер не слишком горевал о том, что в зону советского влияния попали земли, где проживал ядерный электорат социал-демократов (Саксония и Берлин) и прусских монархистов (соответственно, Пруссия). В Западной Германии, ставшей в 1949 году государством ФРГ, католики были большинством. Столица ФРГ находилась в рейнском городке Бонн, а к власти в новой стране пришел ХДС — христианские демократы пользовались наибольшей поддержкой именно среди католиков.
Главным тезисом Аденауэра в меж- и внутрипартийной борьбе в первые послевоенные годы была необходимость создания суверенного немецкого государства, пусть и в сильно суженных границах. Оппоненты все еще хотели вести переговоры об условиях объединения оккупационных зон, рассматривали варианты единой, но нейтральной Германии. Аденауэр был непреклонен: сперва суверенитет, потом «общегерманский вопрос».
В Западной Германии все партии, кроме коммунистов, настаивали, что «объединенная» Германия — это Германия в границах 1937 года, то есть до начала нацистской экспансионной политики. Хотя формулировка «все, кроме коммунистов» не совсем верна, так как некоторые мелкие организации, состоящие из ветеранов одной очень крупной, но запрещенной, продолжали говорить о законных претензиях немецкого народа на Судеты, Австрию и даже Южный Тироль. Да и немецкие коммунисты признали границу с Польшей по Одеру и Нисе только в 1950 году — лишь под давлением советских товарищей.
Конрад Аденауэр и президент Франции Шарль де Голль осматривают войска в Бонне, 20 мая 1961 года
ARCHIVE / DPA / dpa Picture-Alliance via AFP
Важно понимать: «суверенное» и «независимое» государства — не одно и то же. То, что Западная Германия, превращаясь в 1949 году в ФРГ — государство в совершенно новых границах, но с претензией на наследование созданному в 1871 году Рейху, — попадала в сильную зависимость от западных союзников, Аденауэра не смущало. Он считал (и в этом оказался прав), что противостояние блоков затянется надолго и в ближайшей перспективе некоммунистическая Германия будет сильной настолько, насколько она окажется полезной США в противостоянии с СССР.
Иными словами, логика Аденауэра была в том, что, пока ФРГ будет наиболее вероятной «линией соприкосновения» в грядущей войне, союзники будут заинтересованы в ее политической стабильности, экономической силе и обороноспособности. Поэтому же Аденауэр придавал огромное значение прекращению «наследственной вражды» с Францией и установлению отношений с Израилем (как только стало ясно, что это государство будет частью западного блока). Будущее Германии он видел только в союзе с западными победителями.
И план сработал. Именно при Аденауэре ФРГ ввела собственную валюту, добилась согласия западных стран-победительниц на собственные вооруженные силы, вступила в НАТО и фактически свернула процесс денацификации. А после начала Корейской войны США сами способствовали тому, что тяжелая промышленность ФРГ вновь заработала на полную мощь. «Экономическое чудо» началось именно тогда.
Конрад Аденауэр и президент США Джон Ф. Кеннеди в Овальном кабинете, 21 ноября 1961 года
Schulmann-Sachs / DPA / dpa Picture-Alliance via AFP
Поднимал Аденауэр и вопрос об атомном оружии для ФРГ, но для союзников он стал «красной линией», и в 1954 году канцлер официально отказался от всех претензий на ядерный арсенал. Впрочем, в 1957-м он вновь было заговорил о «тактическом атомном оружии», которое, по его мнению, было лишь разновидностью артиллерии. Тут не на шутку испугались другие немецкие партии, включая либеральных партнеров по коалиции. Окончательную ясность в 1961 году внес новый президент США Джон Кеннеди: во время визита канцлера в Вашингтон президент открытым текстом предостерег Аденауэра от «любых ядерных экспериментов».