В противостоянии феминизма и патриархата появилась странная фигура: бимбо. Это вроде бы игра в глупость и гиперсексуальность, но на деле — переупаковка идей власти, красоты и принципа «быть собой». Почему этот тренд — не просто тикток-эстетика, а симптом времени и новая форма адаптации к неравенству, рассказывают Карина Левитина и Елена Костылева.
Говорят, мы живем в постфеминизме — а он, в свою очередь, существует внутри неопатриархата. Что это вообще значит? Постфеминизм — это такой постмодернистский феминизм: он прикалывается над самим собой, он «снятый», он как будто не всерьез. Неопатриархат тоже как бы подмигивает: гендерные роли в нем закреплены уже не так жестко, как раньше, и вроде бы у женщины даже есть какой-то выбор — но с сохранением исходного распределения власти и ресурсов.
Так куда податься красивой женщине в этой ситуации? Что вообще делать? Получается, что всерьез бороться с «мягкой версией патриархата» — глупо, но и жить в этой версии не очень нравится: базовое неравенство никуда не делось.
На работу ходите, голосуете — чего вам еще надо? Короче, есть видимость победы феминизма.
На этом фоне тренд на бимбо-феминизм — или бимбо-стоицизм (одна из его более поздних вариаций), появившийся в 2021 году, — выглядит очень любопытно. «Бимбо» — это ведь ругательство из нулевых: так называли «тупых блондинок», которые носят все максимально гиперсексуализированное — розовое, обтягивающее, леопардовые принты, высокие каблуки, накладные ресницы. Максимум эффекта — минимум интеллекта.