Мой самый нелюбимый укор — «это некрасиво».
То есть я понимаю, что значит «неприлично» — судя по всему, это то, что нарушает правила приличия. Понимаю и сказанное с обидой «это нечестно» — когда кто-то совершает поступок, не соответствующий понятию чести. Даже «нехорошо» — с его зыбкими моральными рамками — я еще как-то готов принять.
Но «некрасиво»? Что это вообще значит?
Почему кто-то решил, что у ребенка, взрослого, у вас или у меня вообще была такая задача — сделать красиво?
Красота — старое-престарое, при этом упрямое и плохо определяемое понятие в человеческой культуре. Античность понимала красоту как гармонию и соразмерность. Так, у Платона прекрасное неотделимо от истинного и доброго: красота — это не просто приятное глазу, а правильно устроенное. Сделанное по закону, соответствующее идее. В диалоге «Филеб», например, он прямо пишет: «Мера и соразмерность везде суть красота и добродетель».
Аристотель в «Поэтике» формулирует не менее строго: «Красота заключается в величине и порядке». Да — структурному и завершенному. Нет — хаотичному и случайному.
Пифагорейцы пошли еще дальше и буквально измерили красоту. Их идея о том, что гармония мира выражается в числах, стала одной из самых влиятельных в истории эстетики. Так появились «правильные» пропорции и знаменитое золотое сечение — отношение, которое якобы делает предметы особенно приятными для глаза. Архитектура классической Греции, от храмов до статуй, во многом строилась на этих принципах: красота как математическая точность.
То есть, если следовать логике древних, красиво — это «правильно», а «некрасиво» — не то, что «мне не нравится», а именно «неправильно». Отклонение от нормы. Ошибка в расчетах. В этом смысле упрек «это некрасиво» звучит почти как обвинение: ты сделал не так, как надо.
Но есть проблема. Мир, в котором мы живем, — это не тот мир, где люди договорились о том, «как надо».
Стоит выйти за пределы античной традиции, и становится видно, насколько условным оказывается само понятие красоты. В японской эстетике, например (ок, в одной из японских эстетик), ценится не идеальная форма, а ее нарушение — асимметрия, простота, недосказанность. Принцип wabi-sabi — это красота трещины, потемневшего дерева, неравномерной глазури. Красота как след времени, как несовершенство. То, что с точки зрения Пифагора было бы дефектом, здесь становится достоинством.
Модерн, авангард, постмодерн — вся история искусства XX века только и занималась тем, что разрушала представления о том, что считается красивым. Позвольте прокатиться по самым заезженным примерам: когда Марсель Дюшан выставляет в музее свой писсуар, это не просто провокация ради провокации, а демонстрация идеи о том, что «красиво» — это не свойство вещи, а соглашение наблюдающих. Когда Казимир Малевич рисует «Черный квадрат», он не предлагает новую форму красоты — он отменяет саму необходимость ее искать в привычных категориях.
«Фонтан» Марселя Дюшана
Именно в этот момент «некрасиво» впервые начинает звучать как комплимент.
Потому что «некрасиво» — значит сделано не по правилам. Не так, как принято. Не в рамках. А значит — по-новому. Обнаружить, что Земля вращается вокруг Солнца, а не наоборот, найти на дне океана животных из детских страшилок, выбежать марафон быстрее двух часов — это тоже в каком-то смысле сделать «некрасиво». Нарушить существующий порядок.
Если современный мир на чем-то еще держится, то на систематическом производстве «некрасивого». А противостоит науке, культуре, искусству, современным человеческим отношениям та самая идея «традиционных ценностей», «красоты». Это, вообще-то, идея попсы. Потому что массовая культура как раз умеет делать с красотой только одно: превращать ее в норматив. В стандарт. В KPI.
Именно об этой проблеме мы планируем говорить в течение ближайшей недели в Republic-Weekly. Мы будем ругать, оскорблять, кидаться помидорами в «красоту», расскажем о конкурсах красоты, которые так любят проводить диктаторы, о трагедии бодибилдеров, о фэшн-кино («Дьявол носит Prada 2» — уже в кино), о математической красоте и казусе «Lost in Math».
Мы поговорим о том, что «некрасиво» — это риск. Это выход за пределы. Это попытка сказать что-то новое, даже если сначала это вызывает отторжение.
Теодор Адорно писал, что подлинное искусство обязано быть трудным — оно не должно сразу нравиться. Пожалуй, его слова можно перевести и так: искусство должно быть «некрасивым». И, может быть, именно «некрасивое» способно выполнить ту задачу, с которой так и не справилась «красота», — спасти мир.