Кадр из фильма "Кин-дза-дза!" (1986, реж. Георгий Данелия)
В 1986 году на советские экраны вышел фильм Георгия Данелии «Кин-дза-дза», и кинокритик Борис Локшин впервые посмотрел его на большом экране тогда же. Спустя 40 лет очевидно, что из всех громких перестроечных фильмов именно картина Данелии стала по-настоящему культовой и разошлась на цитаты. Но почему? Возвращаемся на планету Плюк и пытаемся найти этому объяснение вместе с автором нашей постоянной рубрики Rewind.
На западной стороне Центрального парка, примерно в районе 77-й улицы, есть небольшой деревянный мостик, который называется Дубовым (Oak Bridge). С этого мостика открывается один из самых неожиданных видов в парке: спокойная вода озера, густые деревья вокруг, и над ними — линия небоскребов. Это место считается одной из лучших точек для фотографий в Нью-Йорке. В солнечную погоду на Дубовом мостике не протолкнуться от туристов с палочками для селфи.
Неподалеку от тропинки, ведущей к этому мостику, стоит лавочка. В такие дни на ней неизменно сидит пожилой китаец. В руках у него какой-то восточный струнный инструмент с одной струной — кажется, он называется «пипа» или как-то похоже. Китаец водит по струне смычком, извлекая звуки по-настоящему ужасающие. Отдаленно, очень отдаленно в них можно угадать мелодию рождественской песни «Jingle Bells…». Он играет ее в любое время года. При этом каждому прохожему он механическим, почти нечеловеческим голосом говорит: «Хэ! Ло!»
Отчего-то встречи с этим уличным «артистом» всегда вызывали во мне какую-то смутную тревогу, смешанную с отвращением. В хорошую погоду я стараюсь обходить это место как можно дальше. Но вот не так давно я все-таки в очередной раз напоролся на старика. И тут, когда он обратился ко мне своим ужасным «хэ! ло!», у меня внутри шевельнулось какое-то воспоминание. Вот это отвратительное скрипучее пиликанье…
«Мама, мама, что мы будем делать, мама, как мы будем жить?» — вдруг зазвучало у меня в голове. «Кин-дза-дза!» — вспомнил я. Там ведь герои — тоже что-то вроде уличных артистов. Только на другой планете. Я смотрел этот фильм еще в Москве, в разгар перестройки, почти 40 лет назад. Смотрел — да так и не досмотрел. Что-то меня в этом фильме тогда раздражало. Скребло по нервам, как этот китайский дед со своей пипой.
Как это ни странно, советский зритель услышал эту разухабистую песню в самый страшный год самой страшной и кровопролитной войны в истории человечества. В 1942 году на экраны вышел героический фильм «Котовский», в котором прозвучала песня Оскара Строка «Одесситка, вот она какая». Ее исполняли в белогвардейском кабаре, и она должна была олицетворять разврат. Зрелище и вправду было для того времени довольно легкомысленным. Высоко задирающей толстенькие ножки исполнительнице басовито подпевал хор: «Мама, мама, что мы будем делать, когда настанут зимние холода…»
https://www.youtube.com/watch?v=af7pfU0CRrM
Песня существовала и раньше — ее исполняли еще в 1919 году в киевском кабаре «Кривой Джимми», а особую популярность она получила благодаря Леониду Утёсову. Фильм «Котовский» был поставлен по сценарию Алексея Каплера, у которого в том самом 1942-м году был роман с шестнадцатилетней дочерью Сталина Светланой, за что его вскоре отправили в ГУЛАГ. Позже Каплер стал ведущим «Кинопанорамы». А Светлана Сталина… Впрочем, достаточно. И так уже понятно, за этой «мамой» тянется длинный шлейф исторических ассоциаций.
«Кин-дза-дза!» начинается с того, что прораб Владимир Николаевич, которого все зовут просто «дядя Вова», возвращается домой, а по телевизору как раз идет сцена из «Котовского». Тогда его часто показывали, и фильм был довольно популярен. Эта песня потом проходит через весь фильм Данелии как рефрен, а под конец приобретает воистину космическое значение. Почему — до конца не ясно. Возможно, в ней сконцентрирован для режиссера тот самый абсурд реальности, в которой он жил и которая начала рассыпаться на глазах как-то сразу и вдруг. Как будто сработала космическая машинка плохо пахнущего инопланетянина, которого дядя Вова и Скрипач случайно встретили около стекляшки магазина №13. Стоило что-то чуть-чуть в ней сдвинуть, как они мгновенно, без всякого перехода, оказались на другой планете посреди серо-желтых зыбучих песков.