Демьян Кудрявцев* — один из пионеров Рунета. В 1995 году он стал совладельцем национального провайдера «Ситилайн», вместе с Артемием Лебедевым основал студию WebDesign, участвовал в создании первой российской веб-почты и первой русскоязычной блогерской платформы. Будучи акционером «Ситилайна», он познакомился с Борисом Березовским, управлял его медиаактивами и занимался политтехнологиями. Затем был директором «Коммерсанта», а впоследствии — совладельцем «Ведомостей» и The Moscow Times**. Константин Шавловский поговорил с Демьяном Кудрявцевым о том, каким был ранний интернет в России, когда интернетом заинтересовались спецслужбы, есть ли у него все еще революционный потенциал и почему многие герои Рунета сегодня выступают за цензуру.

«Интернет был устроен довольно вертикально»

— Вы занялись интернетом в 1996 году, когда пользователей в России было примерно 10 тысяч человек. Как удалось убедить инвесторов вложиться?

— Надо сказать, что я не был среди первых фаундеров «Ситилайна». Его основателями, по сути, были покойный Василий Трунин, сын сценариста Вадима Трунина, написавшего «Белорусский вокзал», и Емельян Захаров, который сегодня более известен как совладелец галереи «Триумф». Чуть позже появились Шуппе, Филинов и я. И вопрос тогда стоял иначе: не кто даст денег, а кто работать будет. Специалистов же было полтора человека на страну. И в основном это была техническая интеллигенция из бывших советских НИИ, для которых интернет был элементом связи. Ни медийной, ни коммерческой составляющей за ним никто из них не видел.

— А вам тогда уже было понятно, что это медиа?

— Да, потому что в Израиле, где я жил, интернет уже был медиапространством, пусть и специфичным. И, безусловно, наше поколение сразу воспринимало его как медиа. Мы понимали, что интернет будет не просто заменой почты, а станет элементом вещания. Русскоязычное текстоцентричное сообщество эту идею подхватило практически сразу: интернета как такового еще не было, а «Кроватка» или «Кулички» как прародители русских развлекательных интернет-медиа уже были.

Собственно говоря, поэтому Трунин с Захаровым меня и позвали: им нужны были люди, которые понимали, как работает диджитал-коммуникация, бизнес и маркетинг в этой новой среде. Поэтому же Емеля пошел к Артемию Лебедеву, к Антону Носику и так далее. Никто из них не был связистом. Но именно они стали героями первого интернета, потому что отвечали на ключевой вопрос: а зачем эта технология обычному россиянину, молодому человеку? Для того, чтобы видеть мир не глазами Сенкевича, чтобы получать информацию даже не из газеты «Коммерсантъ». Причем речь шла в те годы не о новостях.

Это же была Россия абсолютной медиасвободы.

Разница была не в доступе к информации — что вот где-то есть цензура, а тут ее нет. А в типе этой информации.

Демьян Кудрявцев и Антон Носик в 2009 году

Григорий Собченко / Коммерсантъ

— Вы имеете в виду, что традиционные медиа — телевидение, газеты, радио — были иерархичными, а в Рунете появились горизонтальные связи?

— Интернет, кстати, первое время тоже был довольно вертикально устроен. Но все-таки цена входа была ниже. Хотя она была довольно низкой везде: газету тоже было легко открыть, например Ваня Рубин основал «Спорт-Экспресс», еще раньше появилась «СПИД-Инфо» и так далее. Да и сам «Коммерсантъ» начинался с вполне мелких вложений. Создать веб-сайт было, конечно, еще дешевле, но, например, провайдинг был уже бизнесом значительно более дорогим, чем газета.

— Насколько прибыльным был «Ситилайн»?

— «Ситилайн», безусловно, был прибыльным с точки зрения юнит-экономики (показывает, сколько бизнес зарабатывает или теряет на единице товара или услуг, которые производит компания. — Прим. ред.). Но у него была амбиция, которой не было ни у кого: мы хотели стать национальным провайдером. К моменту продажи мы были представлены в 13 городах — другого такого игрока в то время на рынке не было.

И наша идея была в том, что со своим логином ты мог зайти в интернет в Москве и, например, в Петербурге. По тем временам это было довольно радикальное решение: не все помнят уже, но в каждом городе был свой провайдер, как и свой оператор мобильной связи, и был еще междугородный роуминг.

И это придумал Емельян Захаров еще на старте. И то, что это будут разные города, и, самое главное, что «Ситилайн» будет контент-провайдером. Мы создавали контент, чтобы с его помощью привлечь людей, собственно, в интернет. Поэтому мы купили, например, «Анекдот.ру» с подсказки Артемия Лебедева. То, что современный провайдер — это оператор национального типа и он же медиа, придумали Захаров и Трунин. И в этом смысле они, можно сказать, определили лицо всего российского интернета.

Другой вопрос, что и без них он, скорее всего, был бы таким же: кто-нибудь другой бы до этого додумался. Но в истории нет сослагательного наклонения, а потом, они придумали это так рано, что дальше все вслед за ними стали работать именно так. Например, первую российскую веб-почту тоже запустил «Ситилайн». В какой-то момент ее пользователей стало больше, чем клиентов у «Ситилайна». Но так как для нас она была инструментом общей стратегии, мы не занимались ею отдельно. И когда она принесла нам достаточно популярности, мы ее легко продали каким-то непонятным америкосам. А эти непонятные америкосы создали компанию, которая теперь называется Mail.ru, и заработали гораздо больше нас.

Вообще, «Ситилайн» был уникален тем, что создал в русском интернете практически все — и все это почти сразу же раздал и разбросал. Во время кризиса 1998 года мы с Сашей Гагиным, например, запустили Форум.мск.ру, который был прообразом блогерских платформ. И на него пришли все те же блогеры, которые спустя четыре года стали звездами ЖЖ: Холмогоров, Носик, Крылов и так далее. Но когда кризис кончился, необходимости объединять своих пользователей у нас больше не было, и мы перестали этим заниматься. Потому что не знали, как это монетизировать. А через какое-то время появился LiveJournal. Тренды были общие, но мы их чувствовали раньше всех.

— Потому что, грубо говоря, сидели на технологии?

— Мы не воспринимали себя как технологическую компанию — мы были сервисной компанией. Поэтому мы и понимали, что нужно людям, и запускали это. Нам казалось, что почта или форум привлечет людей в интернет в целом, а мы от этого станем бенефициарами как провайдер. Что, в общем, было правдой. Просто оказалось, что на каждом отдельном сервисе можно было бы заработать гораздо больше денег.

Мы, действительно, пришли в российский интернет, когда там было 10–15 тысяч человек. А когда продали компанию в 2001-м, там был уже, наверное, миллион. Из которого 120 000 были нашими клиентами.

— Хорошая доля.

— На самом деле она должна была быть больше, если бы мы были умнее, взрослее и опытнее. Потому что у нас был ресурс для привлечения денег. Вкладчиками «Ситилайна» к этому моменту уже были Березовский, Босов — в общем, люди с большими деньгами. И уже было понятно, что интернет рулит.

— Почему же вы продали «Ситилайн»?

— Индустрия развивалась такими темпами, что мы уже за ней трагически не успевали. Мы понимали, что нам проще сейчас взять деньги и перевложить их во что-то маленькое, что-то, что выстрелит завтра. Есть люди, которые хороши в начале, и нам казалось, что это мы. «Ситилайн» купил «Голден Телеком», еще одна американская компания, а уже буквально через три месяца ее купила «Альфа-Групп». То есть скорость развития была такой, что за полгода гараж становился собственностью транснациональной корпорации. Все умные люди уже понимали, куда все идет. Причем это понимание родилось где-то между 1996 и 1998 годом. И после кризиса, от которого Россия довольно быстро оправилась, в интернет пошли крупнейшие игроки, в том числе государственные. А мы успешно и быстро продались.

— Сколько вы заработали? И жалеете ли об упущенных возможностях?

— Мы заработали сколько-то миллионов долларов, но получили еще больше связей, известности, опыта и дружбы — тогда это казалось важнее денег. Я не жалею ни о чем, но признаю все ошибки — это не только про провайдинг.