Строительство «суверенного интернета» может подорвать устойчивость государства, которое этим занято, — к такому выводу приходит постоянный автор Republic-Weekly политолог Клим Бакулин (псевдоним). В своей новой колонке он объясняет, как цензура в сети не только ограничивает свободы, но и лишает режим критически важной информации и прямо работает против него.
Блокировка телеграма и веерные отключения мобильного интернета сложно назвать уникальной российской практикой. После 2022 года страна семимильными шагами спешит присоединиться к группе лидеров общемирового тренда на ограничение интернет-свобод. Согласно докладу «Свобода в сети» за 2025 год, в мире насчитывается около пяти с половиной миллиардов интернет-пользователей. 81% из них живут в тех странах, которые когда-либо арестовывали своих граждан за онлайн-высказывания на политические или религиозные темы, а 61% выходят в сеть из юрисдикций, ограничивающих доступ к тем или иным социальным сетям.
Особенность последних лет состоит в том, что борьба со свободным интернетом перестала быть прерогативой исключительно авторитарных режимов. Члены правительства Германии были замечены в уголовном преследовании онлайн-троллей, Австралия запретила гражданам моложе 16 лет пользоваться соцсетями, а Великобритания пытается принудить корпорацию Apple поделиться доступом к зашифрованным данным пользователей. То есть ограничение онлайн-вольницы в России одновременно выражает два тренда. С одной стороны, после начала войны страна становится все менее и менее свободной. С этой точки зрения атака на интернет — всего лишь преломление общей трансформации режима в онлайн-мире. С другой — правительства по всему земному шару, как диктатуры, так и либеральные демократии, пытаются распространить суверенитет на киберпространство.
Сотни лет назад их далекие предшественники отправляли за океан «цивилизаторские миссии», выдвигая претензии на господство над народами Африки, Азии или Америки. Сегодня бюрократы заняты колонизацией некогда девственно свободного интернета: воображаемые пограничные знаки возникают даже в цифровой реальности.
Впрочем, есть и хорошие новости: ужесточение онлайн-цензуры имеет свои пределы.
Политологи обнаружили множество примеров того, как блокировка независимых медиа или целых соцсетей приводила не к тому, что люди лишались доступа к правдивой информации или возможности выражать свои взгляды, а строго противоположным результатам.
Мнение о режиме менялось в худшую сторону, пользователи начинали потреблять больше оппозиционного контента, а сами власти утрачивали ценный источник информации о настроениях граждан. Правда, такая реакция на цензуру возможна только при строго определенных обстоятельствах. Станет ли Россия еще одним пособием по теме «Как не надо ограничивать интернет, если вы хотите укрепить власть», покажет время. А пока обсудим, как это работало в других странах.