Вооруженные винтовками афганцы маршируют, готовые выступить против Пакистана.
Photo by STR / AFP
За день до того, как США и Израиль нанесли удары по Ирану, Пакистан сделал негромкое, но важное заявление. Исламабад официально объявил войну соседу — Афганистану, где у власти находится «Талибан». В последующие три недели, с короткой паузой на праздник Ид аль-Фитр, мир наблюдал за эскалацией в Персидском заливе, почти не замечая, что на востоке разворачивается конфликт, способный дестабилизировать ядерную державу.
Настоящий масштаб произошедшего стал очевиден 16 марта. Пакистанская авиация нанесла удар по реабилитационному центру в Кабуле. Погибло более 100 человек. Это был уже не точечный удар по укрытиям боевиков в приграничных районах, к которым Исламабад приучил за предыдущие годы, — это был удар по столице суверенного (пусть и непризнанного) государства. Разрыв между бывшими союзниками перестал быть дипломатической интригой и стал полномасштабной войной.
Крах «неписаного контракта»
Десятилетиями Пакистан считался главным архитектором афганского «Талибана». В западной аналитике движение долгое время описывали исключительно как прокси Исламабада — инструмент для обеспечения «стратегической глубины» на западной границе. Согласно этой доктрине, Пакистану нужен был дружественный режим в Кабуле, чтобы иметь пространство для маневра в случае конфликта с Индией и для того, чтобы контролировать радикальные группировки внутри собственных пуштунских территорий.
Но модель, работавшая в 1990-е годы и даже в период американской оккупации, дала сбой в 2021-м. Талибы вернулись к власти не как клиенты, а как победители — и не только США, но и самой логики внешнего управления. Как отмечают аналитики, новое руководство Афганистана утратило «стигму прокси-силы». Вместо благодарности пакистанским хозяевам, которые на протяжении двух десятилетий предоставляли убежище, в Кабуле копили обиды.