Екатерина Шульман
It's My City
Екатерина Шульман* — один из самых цитируемых российских политологов в эмиграции. Она последовательно препарирует трансформацию российского государства, все особенности его авторитаризма и то, что происходит под этой властью с обществом. В интервью Republic она рассказывает о формировании нового большинства, которое пока не знает ни о себе, ни о своих возможностях изменить ситуацию в стране.
— Как бы вы охарактеризовали состояние политического режима в России?
— В основных своих параметрах режим остается прежним. Действует та же конституция, переписанная в 2020 году, работает та же бюрократия и примерно тот же набор правил ее функционирования. То есть не объявляется никакого чрезвычайного или военного положения, по-прежнему все сколько-нибудь значимые решения должны проходить через Госдуму — оформляться посредством изменений в федеральных законах.
Несмотря на расширение (законодательным путем) персональных президентских полномочий, мы не можем сказать, что случился переход к так называемому «указному праву» — когда страна управляется декретами главы государства. Электоральный календарь остался столь же регулярным, как прежде, выборы ни на каком уровне не отменены. Их организуют те же акторы теми же методами, что и раньше, следовательно, электоральный результат продолжает оставаться средством политической легитимации.
Границы открыты, нет каких-то решительных мер по ограничению выезда, за исключением попыток наладить работу электронного реестра военнообязанных. Напротив, можно сказать, что выезд по политическим мотивам скорее поощряется как средство снижения внутреннего социального напряжения. Самая многочисленная категория «невыездных» — это не политические диссиденты и даже не военнообязанные, а должники — преимущественно по алиментам.