Владислав Бохан — бывший учитель истории и художник-акционист. Его метод — это буквально рассылка писем. От имени депутата «Единой России» он отправляет учителям российских школ указания по проведению абсурдных патриотических акций. Так, например, в 2024 году Бохан приказал педагогам Воронежской области изготовить шапочки из фольги — для «демонстрации готовности к защите от облучения спутниками НАТО». Последняя акция прошла в марте 2026-го: он потребовал от учителей Брянской области и Ставропольского края исключить из школьной программы «Медного всадника» и «Мертвые души», поскольку в этих произведениях содержится критика власти. Константин Шавловский поговорил с Боханом о том, чем его акционизм отличается от пранка и насколько это этично — смеяться над школьными учителями.
https://www.youtube.com/watch?v=KGtoBFeZzkg
— Вы уже четыре года издеваетесь над российскими и беларускими учителями. Вам не надоело?
— Есть некоторая усталость. Первая акция с учителями была в Клину в 2022-м, а сейчас уже 2026-й. Вообще, первые акции были, можно сказать, безобидными. Если взять этот субботник (в 2022 году Владислав Бохан разослал по школам Клина указание провести субботник и сфотографироваться с плакатом «Один народ, одна нация, один праVитель» — якобы в рамках программы «Единой России» «Труд освобождает» — Прим. ред.) — ну, может, не все знают про эти лозунги. Но с каждой следующей акцией я поднимаю планку абсурда.
А реальность то и дело подкидывает мне идеи новых акций. Я, например, читаю, что протоиерей Артемий Владимиров говорит на службе про «особый колокольный звон, который глушит все беспилотники», — и появляется идея предложить учителям создать такой прибор, АКОП-25, который борется с дронами, — из колокольчика и фольги. Делаю рассылку по школам — и они откликаются. Я же каждый раз думаю: вот напишу я это письмо от имени чиновника «Единой России», дам абсурдную разнарядку, и на этот-то раз меня уж точно разоблачат! Но они продолжают выполнять свои «домашние задания» и присылать мне отчеты. И, с одной стороны, это смешно. С другой — это страшно, потому что иногда кажется, что дна там нет.
https://www.youtube.com/watch?v=aGYE58HCHdo
— Не чувствуете себя пленником одного приема?
— Как художник я работаю в разных направлениях, просто акции с учителями наиболее медийные. Любой акционист хочет привлечь внимание к своей акции, чтобы она вызвала общественную дискуссию. Но те же уличные акции, которыми я раньше занимался, — они не слишком эффектными были. Не было какого-то широкого обсуждения. Наличие дискуссии я, собственно, и рассматриваю как основной критерий оценки. Если акция сподвигла кого-то на обсуждение, значит, проблема подсвечена хорошо. Без реакции акция будет просто криком в пустоту.
— Вы, кстати, обижаетесь, когда вас называют пранкером. Можете объяснить, чем пранк отличается от художественной акции?
— Когда мои акции называют «пранком», это сужает восприятие моего посыла и девальвирует концептуальную составляющую. Пранк — это чисто про похихикать. Если, конечно, это не политический пранк, за которым следуют уголовные дела. Но, блин, неужели кому-то реально смешно, когда учителя подают мне списки потенциальных «экстремистов» на перевоспитание, указывая в качестве причин включения в них увлечение соцсетями и низкую успеваемость? Акция — это триггер, который обнажает скрытые механизмы власти и подчинения. Кстати, я вот так для себя открыл силу объяснительных записок.
— Объяснительных записок?
— Да, для учителей объяснительные — это как закрытая дверь во тьму. Каждый видит там свои страхи. И я показываю, как работает система, основанная на страхе. От тех, кто отказывается участвовать в акции, я от имени депутата «Единой России» требую написать объяснительную. Грожу депримированием. Однажды пообещал отправку с гуманитарной миссией в прифронтовые районы тем, кто откажется участвовать. Люди пугались — и делали, что им говорят. И для них это в порядке вещей — что за невыполнение какого-то поручения партии «Единая Россия» их могут отправить в прифронтовые районы и лишить премии. Это у них почему-то не вызывает вопросов.
Многие оправдывают учителей тем, что они запуганы. Ну да, окей, они запуганы — но так ли это важно в результате? Запуганный учитель точно так же подтасует и сфальсифицирует выборы, как и учитель, который сделает это по идейным соображениям.
— В чем политический смысл ваших акций? Как они помогут изменить общество — и ставите ли вы себе такую цель?
— Чем дальше я в это захожу, тем больше у меня разочарования и вопросов к тому, можно ли вообще что-то изменить. Поначалу я думал, что мои акции будут пробуждать самих педагогов. То есть ломать эту систему, потому что она строится на слепой исполнительности, доведенной до автоматизма. Но этого не произошло. После последней моей акции издание «Подъем» взяло интервью у учительницы, которая переживает, что ее могут уволить. Но такого за всю мою практику ни разу не было. Наоборот, в отдельных случаях педагогов хвалили за «патриотический настрой»!
Я, с одной стороны, показываю, как эта система работает. А с другой — я вскрываю ее изъян. Потому что я стал ее имитировать, как вирус в нее внедрился. И тем самым я обращаю внимание на проблему.
— На какую? Что учителя запуганы властью?
— На то, что система выстраивается с самого низа. Оппозиция — что в России, что в Беларуси — часто говорит: когда мы придем к власти, все будет хорошо. Они считают, что стоит поменять верхушку — и все остальное само изменится. И впаривают это людям. Я показываю, что это не так. И, возможно, с помощью моих акций они поймут, что война начинается за школьными партами — вот с таких героев, как историк из фильма Павла Таланкина «Господин Никто против Путина». Которые пропагандируют ненависть детям с младших классов. Поэтому надо менять всю систему снизу, а не рассказывать, что мы придем к власти и все сразу будет хорошо.
— Чаще всего на ваши «письма счастья» откликаются люди из отдаленных районов страны?
— Да, я намеренно выбираю удаленные от центра регионы: Брянскую, Воронежскую области, Карачаево-Черкесию, Ставропольский край и так далее. Но не потому, что они отличаются от центральных школ в плане исполнительности, нет. Я сам работал в школе Минска — там было все то же самое. Просто в столице учителям легче меня разоблачить: партийные ячейки, от имени которых я делаю свои рассылки, находятся в больших городах. Чтобы все обломалось, достаточно, чтобы кто-то один что-то заподозрил. Дальше начинается цепная реакция.
— Но получается, что вы таким образом имеете дело с наименее социально защищенными людьми. Нет ли у вас ощущения, что вы просто используете их беззащитность? Как и настоящие депутаты из «Единой России» — просто с другими целями?
— Я показываю, как работает эта система. На мой взгляд, бедность — это один из инструментов контроля. Я помню своих коллег, которые причитали: когда же учителям будут платить нормальные зарплаты? Мой ответ: никогда. Потому что как только они будут хорошо получать, они перестанут быть такими покорными и подконтрольными. Своей задачей я ставлю не проявление эмпатии, а демонстрацию работы системы — такой, как она есть. И, к слову, во многом именно страх этих угнетенных слоев и является основной опорой этого режима.