Кадр из фильма "Ворошиловский стрелок" (1999, реж. Станислав Говорухин)
Глеб Жеглов из «Места встречи…» и герой Михаила Ульянова из «Ворошиловского стрелка» стали лицами постсоветского ресентимента, а режиссер фильмов про народных мстителей — главой штаба Владимира Путина на выборах 2012 года. К 90-летию Станислава Говорухина постоянный автор Republic Игорь Гулин разбирается с его творческим наследием и объясняет, почему критик новой российской власти под конец жизни стал ее активным сторонником.
Станислав Говорухин — редчайший кинематографист, превратившийся из достойного ремесленника в настоящего автора на четвертом десятилетии работы в кинематографе. С 1960-х по 1980-е Говорухин — жанровый режиссер, далеко не единственный в советском кино, но исключительный. Исключительный скорее не своим талантом, но тем, что умудрялся полностью избавиться от вроде бы неизбежного для советского массового кино политического морализма — идеологической прививки, служившей охранной грамотой любому детективу, вестерну, боевику, включая все главные хиты застойной эпохи — от «Белого солнца пустыни» до «Семнадцати мгновений весны».
Единственный его фильм, где речь идет о защите советских ценностей от враждебных сил, — «Контрабанда» 1974 года — очевидная халтура. И вместе с тем — одна из самых курьезных его картин: на детектив о нелегальном вывозе из СССР платины в конфетных коробках Говорухин позвал работать двух гениальных операторов — Геннадия Карюка и Юрия Клименко, так что эта полнейшая невнятица была снята удивительно виртуозно.
В целом же в советских фильмах Говорухина нет морали, но есть определенный этос — этос мужского братства, преодоления, броской брутальности (он приходит в кино на самом исходе оттепели, но по духу — абсолютный шестидесятник). Женщины не исключены из этих сообществ, но почти андрогинизированы. В его фильмах нет сексуальности в смысле влечения. Их эрос — блеск мускулов: физических, волевых, голосовых (не случайно многолетнее сотрудничество Говорухина с Владимиром Высоцким).
Станислав Говорухин, Владимир Высоцкий и Станислав Садальский на съемках фильма «Место встречи изменить нельзя»
Образцы таких сообществ — альпинисты в принесшей ему известность «Вертикали» и в «Белом взрыве», моряки в «Дне ангела», «Жизни и удивительных приключениях Робинзона Крузо», «Ветре "Надежды"», «В поисках капитана Гранта», а также в двух сценариях — «Пиратах ХХ века» для Бориса Дурова и в их условном продолжении — «Тайнах мадам Вонг» для Степана Пучиняна. «Место встречи изменить нельзя» добавляет в этот ряд работников МУРа, но усложняет формулу: грубая мужская правота (Жеглов) здесь подчиняет себе наивную правду (Шарапов). Носитель конвенциональной морали уступает человеку, ее преодолевшему. Наличный порядок условен, и ради утверждения порядка истинного эту условность надо преодолеть. (В этом смысле «Место встречи…» гораздо ближе кинематографу 1990-х, чем все позднесоветское кино).
Тем удивительнее, что в конце перестройки Говорухин становится едва ли не главным моралистом советского, а потом — российского кинематографа. С 1990 по 1994 год он снимает свою документальную трилогию: «Так жить нельзя», «Россия, которую мы потеряли» и «Великая криминальная революция», а также примыкающие к ней фильм-интервью «Александр Солженицын» и так никогда и не показанный «Час негодяев» о расстреле Дома Советов в 1993 году (от него сохранилось всего 10 минут).