Зинаида Пронченко
Во французский прокат вышел фильм Ксавье Джанолли «Лучи и тени» — историческая драма о журналисте Жане Люшере, расстрелянном в 1946 году за коллаборационизм, и его дочери Коринн Люшер, звезде кинематографа времен Оккупации, подвергнутой после победы союзников остракизму. Один из второстепенных героев фильма — одесский эмигрант Леонид Могилевский, снимавший кино во Франции и Америке под псевдонимом Лео Моги. Его фильм «Аравийская операция» стал основой для «Бесславных ублюдков» Тарантино. Но для Джанолли, в отличие от Тарантино, в истории сопротивления и коллаборационизма не все так однозначно. В рубрике «Воскресная проповедь» Зинаида Пронченко размышляет о новой волне ревизионизма, захлестнувшей мировое кино.
Во Франции начался прокат картины «Лучи и тени» Ксавье Джанолли, монументальной трехчасовой фрески о самом нелицеприятном периоде галльской истории — немецкой Оккупации. Джанолли, конечно, интересует тема коллаборационизма элит с нацистами. Однако он не торопится обвинять, а хочет, скорее, понять, как же ратовавшая за все хорошее интеллигенция согласилась закрыть глаза на все плохое. Главными героями его фильма стали реально существовавшие и словно бы нехотя скомпрометировавшие себя люди — Жан и Коринн Люшер. Отец и дочь, приговоренные в 1946 году за связи с врагом: он как глава ассоциации прессы — к расстрелу, она как звезда кинематографа — к национальному позору.
https://www.youtube.com/watch?v=f3z46ECvYsk
На протяжении полувека французские режиссеры Марсель Офюльс, Луи Маль, Клод Берри, а также американец Джозеф Лоузи, бежавший в Европу от маккартизма, пытались начать серьезный разговор о «смешной войне» (drôle de guerre), вернее, о том, что творилось в ее тылу. И каждый раз эти попытки вызывали стойкое отторжение у нации, не желавшей присаживаться на скамью подсудимых, пусть суд и был, скорее, товарищеский. И «Печаль и жалость» (1969), и «Лакомб Люсьен» (1974), и «Месье Кляйн» (1976), и даже поздний «Уран», снятый в 1990 году, ожидала незавидная судьба — цензурные ограничения, общественное порицание, провал в прокате.
Луи Малю пришлось и вовсе покинуть Францию на десять лет после релиза «Лакомба Люсьена», повествовавшего о деревенском пареньке, мечтавшем записаться в ряды Сопротивления, но попавшем в итоге на службу к Гестапо. Маль триумфально вернулся на родину с «До свидания, дети» (1987) — сентиментальной полуавтобиографической лентой о том, как правительство Виши разбиралось с еврейским вопросом, притворяясь, что окончательное его решение совсем не их рук дело. В 1995 году Жак Ширак, стоя на месте печально известного Зимнего велодрома, принесет извинения государству Израиль за действия маршала Петена, обозначив официальный дискурс и отделив тьму от света, как казалось, навсегда.
Увы, в середине 2020-х, с началом новых кровавых войн, граница между допустимым и немыслимым опять стремительно исчезает.
Об эволюции в отношении к преступлениям прошлого свидетельствует и фильм Джанолли, будто продолжающий рассуждения, озвученные в запрещенном к прокату в России «Нюрнберге» Джеймса Вандербильта.