В 680 году состоялась битва при Кербеле, где погиб внук пророка Мухаммеда Хусейн. Для 200 миллионов шиитов это до сих пор одно из важнейших событий в истории, а Кербела — это геополитический код, боевой пароль и оправдание для войн, которые разрывают Ближний Восток. Так почему события, которые произошли более 1300 лет назад, определяют границы, нефтяные потоки и союзы в XXI веке? Отвечает журналист, арабист Иван Лутиев.
Корень вражды
Формально сунниты и шииты расходятся в ответе на вопрос, кто должен был возглавить умму (религиозная община) после смерти пророка Мухаммеда в 632 году. Сунниты считают, что лидер (халиф) должен избираться общиной на основе согласия. Шииты («партия Али») убеждены, что власть принадлежит только потомкам пророка — имамам из рода Али, обладающим божественным знанием. Но за теологией всегда стояла политика.
Историк Август Мюллер в своем фундаментальном исследовании «История ислама» точно подметил момент, когда это противостояние приобрело необратимый характер. Описывая эпоху Аббасидов, он пишет: «Более сотни лет попирали арабы с саблями наголо персидский народ, затем около столетия обе нации оспаривали главенство внутри халифата то мирным путем, то с оружием в руках. Теперь же они разошлись окончательно, убедившись в невозможности длительного подчинения как одной, так и другой нации».
Это ключевой момент: суннитско-шиитский раскол быстро перестал быть чисто арабским спором и приобрел этническое измерение. Персы (иранцы), принявшие шиизм, создали свою идентичность в противовес арабскому суннитскому доминированию. Описывая ситуацию, удивительно похожую на сегодняшний день, Мюллер замечает, что после распада единства «арабы в Аравии, Сирии и Египте… снова погрузились в разъединение своевольных начальников, а жители Ирака превратились в ремесленников, купцов, ученых и с каждым днем теряли и склонность, и способность к военным предприятиям». Иран (Персия), отмечает он, сохранил государственную волю и военный потенциал, тогда как арабский суннитский мир оказался раздроблен и деморализован.
Суннизм исторически сложился как религия государства и порядка, шиизм — как религия оппозиции и протеста.
Отсюда — ключевое различие в картине мира. Суннитская концепция власти при всей своей условности оказалась более гибкой для создания династий и государств. Шиитская же доктрина, с ее культом мученичества и ожиданием скрытого имама Махди, создала мощнейший ресурс мобилизации: борьба с несправедливостью становится религиозным долгом.