Поддержка стран на Ближнем Востоке западными левыми вызывает много насмешек и критики в социальных сетях и медиа. Как ЛГБТ*-активисты могут выступать с пропалестинских позиций, если в самой Палестине их бы «тут же казнили»? Как вообще можно рассуждать о радикальных исламских движениях, не будучи исламоведом? Почему вчера вы каждый день писали про голод в Газе, а сегодня «Газа забыта»? Журналист Владимир Метелкин — один из тех, кто последовательно осуждает Израиль и США за их политику в арабском регионе. Republic-Weekly попросил его ответить на эти претензии.
Листая социальные сети, я то и дело встречаю странное мнение. Людей пацифистских взглядов регулярно упрекают в том, что они «забыли про Газу», «забыли про Украину», «забыли про голодающих детей в Сомали», — в общем, что они переключаются с одной несправедливости на другую в ритме самых обсуждаемых событий.
Израильская пропаганда в своих скетчах и пародиях доводит эту критику до абсурда. В конце 2023 года по сети разлетелся пародийный ролик, где актеры играют неких оторванных от реальности хипстеров с кампуса Колумбийского университета, которые выступают против несправедливости в Палестине:
— «Это Columbia Untisemity News, где мы рады каждому: ЛГБТКХ.
— Х? — Хамас…
— Да, я очень симплю ХАМАСУ, это тааак модно сейчас!»
Спустя три года, в 2026-м, на фоне новой войны в регионе, популярность набрал мем о том, что вокруг появилось слишком много специалистов по Ближнему Востоку. Авторы этих двух претензий — оскорбительной пародии и чуть менее обидного мема — сходятся в том, что их раздражает сам поток новых мнений про конкретные события.
Митинг рабочей группы «Культура мира и Палестина» в Тюбингене, Германия, 19 апреля 2024 года
IMAGO/Ulmer/Global Look Press
Но почему такое раздражение стало трендом? Почему кого-то напрягает, что в их лентах появляется все больше людей, которым важно говорить о войне и несправедливости, даже за тысячи километров от них?
Смотреть войны онлайн
Сегодня старые аргументы технооптимистов, которые видели в соцсетях пространство для демократии и свободы, звучат совсем неубедительно. Общим местом скорее стал критический взгляд на то, во что превратилась коммуникация в интернете (покойся с миром, Юрген Хабермас). Но в последние 10–15 лет мы переживаем один большой сдвиг, который нельзя игнорировать. Традиционные гейткиперы — официальные медиа и традиционные эксперты — больше не могут контролировать нарративы и фрейминг самых важных событий, в том числе событий на Ближнем Востоке.
В мейнстримную повестку теперь пробиваются и другие мнения. Как писать про бомбежки в период войны? Обезличенная пассивная конструкция «попали под обстрел» / «были атакованы» или конкретная, с действующим лицом: «в результате атак Х стороны?» Вокруг того, что называется фреймингом новостей, теперь ведутся ожесточенные дискуссии. Ангажированность новостей подсвечивается моментально и безжалостно препарируется, иногда — со схемами и эксплейнерами. Заголовки крупнейших западных медиа, таких как BBC или NYT, попадают на суд экспертов, независимых журналистов и активистов в социальных сетях и часто получают большие охваты.