Илья Будрайтскис
«Ограниченная военная операция» США и Израиля в Иране заставила политиков говорить о конце «мира, основанного на правилах». Владимир Путин провозгласил его смерть еще раньше, в 2022-м, когда объявил о начале «СВО». В рубрике «Воскресная проповедь» политический теоретик Илья Будрайтскис рассуждает о будущем международного права, мечте о «вечном мире» и силе бессильных.
В октябре 2022 года, когда «специальная военная операция» России уже перешла в режим полномасштабной кровопролитной войны, Владимир Путин выступил с очередной программной речью на Валдайском дискуссионном клубе. Оправдание российского вторжения в этом выступлении происходило в терминах восстания проигравших против победителей. Россия, как объяснял Путин, нарушила «правила», которые по сути были лишь моральной ширмой произвола Запада. Право, таким образом, всегда является точкой временного баланса реально существующих сил.
«Фальшивому» международному праву, которое лицемерно скрывает свое подлинное происхождение — военно-политическое и экономическое превосходство одного геополитического полюса над остальным миром, — необходимо противопоставить то, что Путин назвал «демократией в международных делах». Подобная «демократия», в свою очередь, представляет не формальное (а потому ложное) равенство сильных и слабых, но признание за теми, кто обладает силой, права отстаивать свои интересы любыми доступными средствами. Именно такой смысл — бунта жизни против мертвой буквы, — согласно Путину, несла война против Украины. Иначе говоря, норма международного права не носит метафизического характера, но творчески переопределяется теми, кто имеет силу и решимость ее применить.
Прошло почти четыре года, и ницшеанский бунт Путина против «навязанных правил» действительно создал новую норму.
Сегодня, после американских атак на Венесуэлу и Иран, уже сложно сказать, что кто-то пытается лицемерно прикрывать свое военное превосходство ссылками на международное право. Если Путину пока не удалось сломить Украину как военному предводителю, то он точно победил как идеолог.
Международное право мертво — ведь у него нет пушек и полков, нет ракет и дронов. Никому больше не надо специально доказывать, что оно является фикцией и иллюзией. Конечно, ссылки на него могут сохраняться в дипломатической риторике, но лишь как аргумент в продолжающемся диалоге членов ядерного клуба. Так, Россия осудила нападение на Иран как «нарушение международного права» и «агрессию», при этом практически одновременно Путин предложил Дональду Трампу свои посреднические услуги, а их телефонный разговор, по признанию российской стороны, носил «откровенный и конструктивный характер». Это был уважительный разговор в мире, который уже стал более «демократичным» и где нарушитель международного права больше не пария, а потенциальный партнер по «сделке».