Илья Венявкин
Жизнь в эпоху аффективной поляризации толкает людей к тому, чтобы выбирать не между политическими позициями, а между «своими» и «чужими». Каждый публичный спор перерастает в экзистенциальный конфликт: или «мы», или «они». Историк и сооснователь проекта Kronika / Russian Independent Media Archive Илья Венявкин в рубрике «Воскресная проповедь» объясняет, почему важно научиться говорить, не уничтожая, и слышать — не капитулируя.
Я много лет веду курсы и тренинги по аргументации и о том, как разговаривать с политическими оппонентами. Одна из самых важных для меня мыслей, которые я слышал за последние годы на них, прозвучала от человека, который даже не участвовал в разговоре.
В рамках ролевой игры двое участников изображали политических оппонентов, третий был наблюдателем. У спикеров было простое задание: никаких контраргументов, никаких попыток поймать другого на противоречии. Вместо этого — только три действия: внимательно слушать, задавать уточняющие вопросы и честно соглашаться с тем, с чем в речи оппонента согласиться можно.
После упражнения один наблюдатель написал:
«Я понимаю, что это ролевая игра, но у меня все равно чуть ли не слезы наворачиваются, когда я слышу, что люди друг друга слышат».
Для меня это сообщение — важное свидетельство: мы оказались в ситуации, когда сам факт нормального разговора — не победа в нем, не остроумное или праведное унижение оппонента, — а просто разговор, где люди стараются понять друг друга, стал восприниматься как редкость. Как будто мы забыли, что такое вообще бывает.
Мы выбираем «своих», а не правду. И ломаем демократию
Когда говорят о «политической поляризации», часто представляют себе, что у нас стало больше разногласий по тому, как мы платим налоги, определяем пол человека, проводим государственные границы или какую роль в общественной жизни отводим государству. Но сегодня проблема чаще в другом.
Современная поляризация все больше похожа на борьбу идентичностей. Это когда политическая позиция становится чем-то вроде клуба, семьи, команды. И тогда важнее не установить правду, а понять, где «свои», а где «чужие». В такой картине мира оппонент — не человек с другими взглядами и опытом, а «чужой», которому нельзя уступить ни сантиметра, потому что это будто предательство своих. В исследовательской литературе это часто описывают как аффективную поляризацию: растет не только различие взглядов, но и взаимная неприязнь, недоверие, отвращение между лагерями.
Для устройства многих западных обществ последствия поляризации выглядят тревожно. Многие либеральные институции — суды, парламенты, медиа — держатся на простой идее: разные люди могут спорить внутри общих правил, не разрушая само поле игры. Но когда «другая сторона» начинает казаться не просто ошибающейся, а порочной или неправильной, сама вера в правила распадается.
Исследователи, изучающие «злокачественную» (pernicious) поляризацию, описывают ее как ситуацию «мы против них», где лагеря воспринимают конфликт как экзистенциальный — или мы, или они.
В такой логике компромисс становится почти невозможным, а соблазн «сломать» институты ради победы — очень сильным.
Похожую мысль высказывает и политолог Милан Сволик: в сильно поляризованных обществах люди готовы ставить партийный/лагерный интерес выше демократических принципов — потому что ставки кажутся слишком высокими. Если хочется увидеть, что это не «чья-то выдумка», а измеряемый тренд, полезны данные и аналитика проекта V‑Dem, который много лет собирает сравнительные индикаторы демократии и в том числе показывает, что поляризация и сползание общества в автократию связаны.
Но есть и другой уровень — человеческий. Политические расколы сегодня проходят по семьям, дружбам, профессиональным сообществам. После начала полномасштабной войны в Украине это стало особенно болезненно видно: люди, которые вчера были близкими, вдруг обнаружили, что они живут в разных моральных вселенных. И дальше начинаются не «споры о политике», а разговоры о предательстве, страхе, стыде, ощущении, что тебя не просто не понимают — тебя перестают считать человеком.
И вот здесь возникает самосбывающееся пророчество: чем больше поляризация разрушает отношения, тем меньше у нас остается сил разговаривать. А чем меньше мы разговариваем — тем легче поляризации расти дальше.