Контейнеровоз в порта Окленд, Калифорния
Photo by JUSTIN SULLIVAN / GETTY IMAGES NORTH AMERICA / GETTY IMAGES VIA AFP
30 лет назад советник президента Буша объяснял, что для Америки нет разницы между картофельными чипсами и компьютерными чипами — свободная торговля все расставит по местам. Сегодня США субсидируют строительство полупроводниковых заводов у себя дома, требуют от Украины сырье в обмен на безопасность, а крупнейшим американским импортером впервые за 20 лет стала не Китайская Народная Республика, а Мексика. Владимир Метёлкин — о том, как производство и торговля стали вопросами стратегической безопасности для крупнейших стран.
Огромные корабли с контейнерами бороздят просторы мирового океана — это символ современной глобальной торговли и экономики. Суда соединяют разные производственные регионы и потребительские рынки, превращая расстояние в техническую задачу международной логистики. Масштаб этой системы действительно впечатляет. Морской транспорт перевозит более 80% всей мировой торговли, а для подсчета объема контейнерных перевозок даже используют особую единицу счета — один контейнер (TEU). Ежегодно в мире перевозят сотни миллионов TEU.
В мире после 1989 года больше нет блокового противостояния, и мир оказался как никогда прежде открыт для старой, классической политэкономической идеи — свободной торговли поверх национальных границ, которую мы теперь связываем с глобализацией. Международная торговля в 1990-е годы получила качественно новую институциональную среду. Тарифы снижались и отменялись, новые страны вступали в ВТО, капитал наслаждался мерами либерализации в международном масштабе и мог перетекать из страны в страну гораздо свободнее. Одновременно мы получили технологический прогресс в логистике и перевозках.
В XVIII веке классическая политическая экономия в лице Адама Смита поставила вопрос о природе богатства наций. Свободная торговля в этой логике выступала как механизм, который расширяет рынок и тем самым делает возможным более глубокое разделение труда и общий рост производительности.