Постмортем часто воспринимают как мрачную диковинку викторианской эпохи, но на самом деле посмертная фотография гораздо шире и устойчивее: она меняла форму вместе с тем, как менялось само отношение к смерти. Новый материал «Фотожурнала» — о том, как возникла традиция постмортем-изображений в середине XIX века, почему они были важны для семейной памяти, как в российском контексте закрепился «похоронный» жанр и почему в XX веке фотография все чаще становится не утешением, а документом — свидетельством массового насилия и способом художественного осмысления конечности жизни.