В советское время путешествия за границу были привилегией, а весь мир делился на социалистические и капиталистические страны. Поездки и в те и в другие нужно было заслужить — как минимум быть на хорошем счету у партийного начальства. Перед тем как выехать за границу, граждане СССР проходили инструктаж и сдавали экзамен на знание международной политической обстановки в партийных органах. Окном в большой мир для большинства советских людей был телевизор и программы «Клуб кинопутешествий», «Международная панорама», «В мире животных». Об изучении мира из-за железного занавеса специально для Republic-Weekly рассказывает Алексей Васильев.
24 марта 1945 года Штирлиц остановил свой «мерседес» в 92 километрах от Берлина. Вышел, чтобы отдохнуть, присел на опушку. Он не знал, когда закончится война и суждено ли ему дожить до этого момента. Смертельно хотелось побыть собой, среди своих. Он задрал голову в небо. Его пересекала стая перелетных птиц. Отчего люди не могут так беспрепятственно?..
Последняя мысль в фильме не озвучена, но читается ясно. И в детстве она впервые пришла мне в голову именно во время наблюдений за маршрутами перелетных птиц. На стене у меня висела политическая карта мира. Обозначенные на ней страны манили своей веселенькой разноцветностью. Но я знал, что в песочно-желтый Алжир, изумрудную Индию, родину уже хорошо знакомых мне Зиты и Гиты, бойких девчонок, с которыми во дворе было бы так сладко наворотить кучу отборных безобразий, и в фиалковую, как духи старой кокетки, Францию мне нельзя. Сейчас об этом почему-то не вспоминают, но в СССР поездки в капстраны были запрещены детям до 16 лет. Именно так — как самое интересное кино.
Сами по себе турпоездки из СССР практиковались: круиз товарища Горбункова из «Бриллиантовой руки» не был выдумкой Гайдая. И начальница моей мамы однажды привезла мне именно из средиземноморского круиза оливковое масло, которое на поверку оказалось совсем не таким вкусным, как те же бананы. А еще — импортный полиэтиленовый пакет с изображением крашеной блондинки, одетой в одни джинсы Montana, которым я шокировал секретаря школьной парторганизации. Ну и, конечно, рассказ, как она со спутниками сходила во Франции «на такое кино, что мы потом долго не могли друг другу в глаза посмотреть».
Но ни во Францию, ни на паром, идущий в Финляндию и Швецию, ни на родину оторв-близняшек из бомбейского фильма мне было нельзя. Все детство я мечтал спустить обещанные мне на 16 лет сбережения на паром в Скандинавию. Но до 16 надо было еще дожить: время в детстве всегда идет медленно, а во времена позднего застоя оно и для взрослых почти не двигалось.